В утреннем молчании город Ломов встретил грозу. "Юнкерсы" налетели как по расписанию, оставляя за собой черное облако дыма и жестокий удар по цистернам горючего в железнодорожной станции. Вспыхнувший пожар быстро охватил северную часть города, создавая непреодолимую атмосферу ужаса и хаоса....
Макс взглянул на сестру:
– Почему ты мне ничего не сказала?
– Зачем? Если уж Марк не может ничего сделать…
– Марк не может потому, что он на виду и на высокой должности у гитлеровцев.
– О чем ты? – внимательно посмотрел на брата Рейтель.
– О том, что есть такой дом. Правда, на окраине, практически на выезде из города.
– Что за дом? – спросила удивленная Инга.
– Ты помнишь Дависа Кристуса?
– Дависа? Твоего товарища? Конечно, помню. Но он, по-моему, в Германии."
"– Это по-твоему. На самом деле Кристус получил приглашение на работу в Бельгию еще в 1938 году.
Рейтель обрадовался:
– Что же ты раньше молчал! Значит, есть хата?
– Есть. И я от имени Кристуса могу сдать этот дом любому. Правда, это потребует формальностей в администрации. Но инвалида, думаю, гонять по инстанциям не будут.
Рейтель ненадолго задумался:
– А зачем афишировать дом? Главное, он на окраине, оформлен как положено, вопросов ни у кого не вызовет. Вот только соседи?
Янтуш помрачнел, взглянул на сестру:
– А рыжую Марину Сейко ты помнишь?
– Смутно.
– Семья Сейко соседствовала с Кристусами. А Маринка мне даже нравилась, такая шустрая девчонка.
– И что? – спросил Рейтель.
– А то, что отец ее Дмитрий Георгиевич коммунистом был. Жена тетя Мила умерла еще в 35-м. Как немцы пришли, дядю Диму арестовали и расстреляли.
– Жалко, – вздохнула Инга.
– Не то слово. Но по соседству с домом Кристуса никто не живет, по крайней мере не жили до 41-го года.
Рейтель проговорил:
– На окраинах много пустых домов, немцы там не селятся. А кроме Сейко, кто еще были соседями?
– По другую сторону жили евреи. Домов пять. Их до Сейко уничтожили, дома спалили. Тебе, Марк, туда поехать самому надо, все посмотреть.
