В холодной тьме Хелстурмат, Рейна уверенно вела группу мальчиков сквозь запах рыбного рынка. Андерс стремительно бежал за ней, пригибаясь от женщин с корзинами рыбы, когда их ледяное дыхание окутывало толпу. За углом Рейна сворачивала, догоняя быстрых пони, и Андерс выкрикивал прерывистые инструкции, пытаясь удержать ее на маршруте....
— Мы заботимся о себе, а они о себе. Я не могла достать сапоги там, но я достала их немного ближе к городу.
Она вытащила свои медные булавки, пряди кудрей выбились из косы и расцвели вокруг ее лица, и бросила булавку ему в руку.
— Мы всегда говорили, что в них должно быть немного эссенции, — сказала она, когда он повертел заколку в пальцах. Она была прекрасно обработана, прекрасно выкована, чеканная медь всегда блестела. Вдоль одной из сторон тянулся ряд крошечных замысловатых узоров, которые они всегда считали рунами.
Андерс знал, что руны — это то, что направляет сущность — силу, которая исходит от природы, от самой земли — в артефакты.
Но если булавки и были артефактами, они никогда не проявляли ни малейшего намека на сущность, за исключением того, что пережили превращение Рейны в дракона. Они были у нее с тех пор, как они себя помнили, может быть, всегда, и как бы ни были голодны близнецы, они никогда не обменивали их. Они оба инстинктивно чувствовали, что они слишком ценны… они были единственной вещью, которая могла прийти из их прошлого.
Андерс вернул ей булавку, но, поскольку Рейна продолжала двигаться на полной скорости, он не мог отделаться от ощущения, что слова прозвучали слишком радостно, слишком радостно… это не было обычной уверенностью Рейны. Несмотря на дерзкую улыбку, Рейна обняла его так же крепко, как и он ее. Андерс подумал, не испугалась ли и она тоже.
Где-то за этой уверенностью она была потрясена. Но Рейна не знала другого пути вперед, кроме как на полной скорости.
— Летать было невероятно, — сказала она. — Невероятно! Каждый мускул спины сегодня болит, но я не могу описать это. Парение, как только ты освоишься… я должна найти способ сделать это снова.
Андерс был так поглощен своей охотой за ней — изнеможением, потрясением от собственной трансформации, холодной, жесткой усталостью и беспокойством — что у него не было времени остановиться и подумать о чем-нибудь, кроме того, чтобы найти ее после своего безумного бегства с портовой площади.
— Ты видел, как они все убегали от меня? — спросила она. — Они были в панике, это было почти смешно. Я видела, как один человек вбежал прямо в здание. Маленькие волки и люди разбегались повсюду.
Андерс потягивал суп, не зная, что на это ответить. Рейна всегда была эмоциональнее, чем он, но она никогда не была жестокосердной. Однако теперь она, похоже, думала, что превращение в дракона было своего рода игрой.
