В темноте яркими проблесками подсвечиваются номера телефонов именами знакомых людей. Сцена бизнес-тренингов вдруг кажется нереальной, когда ты вынужден встречаться с каждым из них снова и снова. Это "Легенда о розе. Цена предательства" — где каждый звонок может стать последним....
У нас сложились довольно приятельские отношения, он частенько забегал ко мне, чтобы развлечь свежим анекдотом или угостить чем-нибудь эдаким, будь то сочный манго или маффин с черникой из кондитерской неподалеку.
Сегодня Сарматова доверила ему снять мне швы после операции.
- Ну-с… приступим…
Помогает избавиться от бандажа и осторожно снимает повязку.
- Не больно? – спрашивает игриво.
- Нет.
Он заглядывает в мои глаза, возвращается к своему занятию. Делает все быстро, касается меня аккуратно, я бы даже сказала – нежно.
- Шрам большой будет? – пытаюсь сама его разглядеть.
Увиденное расстраивает. Рубец сантиметров пять, бурый и воспаленный на вид. О платьях без рукавов можно забыть навсегда.
- Он затянется и посветлеет, - проговаривает Петя тихо, а затем вдруг склоняется и легонько дует на рану.
Я шарахаюсь от него в сторону, а он проводит кончиками пальцев по предплечью, чем вводит меня в еще больший ступор.
- Я тебя такая кожа нежная…
В этот момент по вселенскому закону подлости распахивается дверь, и в процедурную входит мой жених.
В деловом черном костюме. Огромный, по сравнению с Петром, мощный и невероятно злой.
Еще бы, представляю, как выглядит все со стороны. Я, сидящая на кушетке в одном спортивном лифчике и коршуном склонившийся надо мной посторонний мужик.
Замираю и молча жду его реакции.
Заложив руки в карманы брюк, какое-то время просто смотрит на Петю. Эмоций на лице никаких, но исходящие от него волны агрессии, направленной на молодого врача буквально электризуют воздух.
Сделав два шага, он берет стул и, развернув его к нам, на него усаживается. Расставляет широко ноги и упирается локтями в колени.
- Продолжай, - велит окаменевшему Петру.
Тот отмирает, но прикасаться ко мне больше не спешит.
- Здесь посторонним нельзя… - лепечет еле слышно.
- Что ты сказал?.. – повернув голову ухом к нему, переспрашивает Алекс.
- Ни-ни… ничего…"
"- Давай работай, не отвлекайся.
Тот судорожно кивает, хватает инструменты и принимается за дело. А мне приходится закусить губы изнутри, чтобы не рассмеяться и не испугать доктора еще больше.
Не произнося больше ни слова, он заканчивает процедуру, сухо пожелав мне скорейшего выздоровления, пулей вылетает из процедурной.
Алекс, послав мне предупреждающий взгляд, выходит следом. Я даже не думаю его останавливать.
