В темноте яркими проблесками подсвечиваются номера телефонов именами знакомых людей. Сцена бизнес-тренингов вдруг кажется нереальной, когда ты вынужден встречаться с каждым из них снова и снова. Это "Легенда о розе. Цена предательства" — где каждый звонок может стать последним....
Только посеченная бровь и шрам на нижней губе, которые, наверняка, останутся теперь на всю жизнь, напоминают о произошедшем.
Кляйс снова стал секси.
- Это ты уговорила Старого позвать меня сюда? – заломив бровь, вдруг спрашивает он.
- Нет. Я до сих пор не уверена, что тебе здесь место.
Полные губы медленно растягиваются в ленивой улыбке, в глазах вспыхивают крошечные огоньки. Придвинувшись ко мне так, что теплое дыхание касается моего лба, он тихо шепчет:
- Не обманывай себя, Иринка…
Мне все понятно.
Когда-то мне от него срывало башню.
- Мы должны быть вместе, Ир… - проникает в сознание его хриплый голос, а затем к обнаженной спине прижимается его горячая сухая ладонь.
Я непроизвольно дергаюсь. Чувство, похожее на отторжение подмывает стряхнуть с себя его руки.
- Марк… - поднимаю голову, чтобы дать ему отповедь, но натыкаюсь на взгляд Алекса.
Стоя у стены и сцепив руки впереди себя в замок, он смотрит в нашу сторону.
На лице ни единой эмоции. Не похоже, чтобы он наблюдал за нами. Такое ощущение, что мы встретились глазами случайно. Так, как это бывает между малознакомыми людьми. Посмотрев друг другу в глаза, тут же отворачиваемся в разные стороны.
Глава 22.
Глава 22.
Отсидев шикарный, но скучный ужин, гости перебираются в огромную гостиную, по размеру не уступающую школьному спортзалу.
"Впереди не менее скучная развлекательная часть вечера, включающая музыкальные выступления артистов нашей филармонии, безмерно любимые Кочетовым романсы, а когда стемнеет – праздничный фейерверк.
- Отвязная туса, - с сарказмом бормочет Марк, когда на импровизированной сцене появляется полная женщина с арфой.
Шикнув на него, сама настраиваюсь на неприятнейшее времяпрепровождение. Слушаю, как музыканты настраивают инструменты, и мысленно благодарю всех богов за то, что пытка скрипкой, виолончелью и флейтой случается только раз в году.
Дядя с Митричем устроились на диване в первом ряду справа, а Шумов с сыном на точно таком же диване, но в противоположном углу.
Кочетов, прекрасно осведомленный о вражде наших семей, никогда не пытается столкнуть нас лбами, но и не принимает чью-либо сторону, предпочитая одинаково общаться как с нами, так и с ними.
А вот по поведению других гостей хорошо видно, под чьей они протекцией.
