В темноте яркими проблесками подсвечиваются номера телефонов именами знакомых людей. Сцена бизнес-тренингов вдруг кажется нереальной, когда ты вынужден встречаться с каждым из них снова и снова. Это "Легенда о розе. Цена предательства" — где каждый звонок может стать последним....
- Ирма Сергеевна, сможете так подержать?
Я быстро киваю головой, собрав ткань в кулак, прижимаю его к ране. Алекс уже без сознания, лежит в луже, которая постепенно окрашивается в бордовый цвет, а вокруг разбросаны красные розы.
- Алекс… - плачу я, - прошу тебя, не умирай… любимый…
Вадик, стоя в двух метрах от нас кому-то звонит, кричит в трубку, Алексей тоже где-то неподалеку, Кляйса я не вижу.
Все мое внимание сосредоточено на сером лице Алекса.
- Прошу тебя… прошу… пожалуйста… - шепчу, сквозь слезы, - только живи, не смей умирать…"
"Я не знаю, как долго мы ждем скорую, мне кажется, целую вечность, каждое мгновение из которой я умираю вместе с Алексом.
Наконец, приезжает Скорая, а вместе с ней еще две машины нашей охраны и полиция. Начинается суета, фотовспышки и видеосъемка, но мне плевать на всех, кроме Грозового и его состояния.
- Я вас умоляю… пожалуйста, спасите его! – рыдаю, глядя, как его укладывают на носилки.
- Ирма Сергеевна, - меня трогают за плечо, а затем, обхватив талию, пытаются поставить на ноги, но они, затекшие и промерзшие, не слушаются.
Недолго думая, Вадик поднимает меня на руки и быстро несет к Скорой.
- Вы ранены, Ирма Сергеевна…
- Нет… это кровь Алекса.
- Вы голову разбили, когда упали… надо в больницу…
Но в Скорую меня не пускают. Делают Грозовому какую-то инъекцию и, велев следовать за ними на своей машине, закрывают перед носом двери.
Дальнейшие события превращаются в карусель из чужих лиц, каких-то вопросов, на которые я не могу дать внятных ответов, нескончаемой суеты и процедур. Потеряв Алекса из поля видимости, мое восприятие теряет контрастность. Я, как помешанная, молюсь и плачу.
- Ирма! Дочка! – проникает в ватное сознание голос дяди, а следом его руки прижимают меня к бурно вздымающейся груди.
Я смотрю на него и на стоящего за его спиной крестного, вижу застывший в их глазах ужас и только сейчас осознаю, что все произошедшее не ночной кошмар.
- Алекс ранен! – выкрикиваю хрипло, - из-за меня! Он меня от пули закрыл!
- Знаю… знаю, дочка…
- Я виновата!
- Перестань! – шепчет дядя, гладя мои волосы, - у него не было выбора.
- Но он же может умереть… - рыдаю в голос, - дядя, сделай так, чтобы он жил!
- Все сделаем, ты только не плачь!
Мне уже обработали рану на голове, разбитые колени и локти.
