В темноте яркими проблесками подсвечиваются номера телефонов именами знакомых людей. Сцена бизнес-тренингов вдруг кажется нереальной, когда ты вынужден встречаться с каждым из них снова и снова. Это "Легенда о розе. Цена предательства" — где каждый звонок может стать последним....
Выдали больничную одежду, потому что моя оказалась насквозь пропитанной водой из луж и нашей с Алексом кровью, и определили в отдельную палату.
Доктор наотрез отказался отпускать меня домой, пока не убедится, что со мной все в порядке.
А со мной не все в порядке. Я умираю, задыхаюсь от боли, зная, что жизнь Алекса висит на волоске.
Если бы я не попросила остановится у цветочного ларька, если бы не замешкалась, увидев Марка, если бы сразу побежала, как того требовал Алекс, возможно, сейчас мы все уже были бы дома целые и невредимые.
Это моя вина, это я подставила его под пули. Не он, а я должна была сейчас лежать на операционном столе, проживая, возможно, последние минуты своей жизни.
Дядя с Митричем пытаются успокоить, что-то говорят, обнимают, а когда понимают, что ничего не помогает, просят вколоть мне успокоительное.
После укола я сначала впадаю в безразличный транс, а вскоре забываюсь сном без сновидений.
Просыпаюсь ночью. Рассматривая непривычную обстановку, долго не могу понять, где нахожусь, а когда до меня доходит, резко сажусь в кровати и откидываю одеяло.
Алекс.
Страх и тревога за него леденит кровь.
Нахожу на полу больничные шлепанцы, набрасываю на плечи простынь и поднимаюсь на ноги. Голова идет кругом, от затылка по шее расползается тупая боль. Приняв вертикальное положение, ловлю равновесие и, медленно переставляя ноги, иду к двери.
Открываю ее и сразу вижу двух наших охранников.
- Ирма Сергеевна, вы куда? – подскакивает с места один из них.
- Как Алекс?
- В реанимации.
- Операция прошла успешно? Он жив? – задыхаясь от эмоций, спрашиваю я.
- Я… не знаю, Ирма Сергеевна. Лучше у врача спросить.
- Где он?
Кутаясь в пропахшую лекарствами ткань, иду по коридору, не обращая внимания на уговоры охраны вернуться в палату. Дохожу до двери с надписью «Ординаторская» и требовательно в нее стучу.
Открывают мне через пару минут. Заспанный хмурый мужчина лет пятидесяти. Но маячащие за моей спиной охранники меняют его лицо до неузнаваемости.
- Ирма Сергеевна, вам нехорошо? Голова болит? Тошнит? – спрашивает участливо, пропуская меня в кабинет.
- Как Грозовой? – забыв об элементарных правилах приличия, выпаливаю я.
- Грозовой?.. – мешкает он, - да вы проходите, Ирма Сергеевна, вам пока долго стоять нельзя.
- Говорите!
Доктор с тревогой смотрит на моих охранников, чешет шею за ухом и, взяв меня под руку, все же ведет к небольшому дивану.
- Он в коме.
