В темноте яркими проблесками подсвечиваются номера телефонов именами знакомых людей. Сцена бизнес-тренингов вдруг кажется нереальной, когда ты вынужден встречаться с каждым из них снова и снова. Это "Легенда о розе. Цена предательства" — где каждый звонок может стать последним....
Из корпуса меня не выпускает наша охрана, поэтому маршрут не длинный. Пройдясь по первому и второму этажам, поднимаюсь на третий и встаю у окна с видом на проспект.
После происшествия на том пустыре оживленные улицы меня странным образом успокаивают.
- Ирма Сергеевна, - слышу приглушенное сзади и резко оборачиваюсь.
На том конце коридора, у входа, стоит один из наших охранников. Его сбитое дыхание и взволнованное лицо поднимают во мне волну паники.
- Что случилось, Леш?
- Вас врач зовет.
- Зачем? – спрашиваю сипло.
- Грозовой…
Я срываюсь с места. Бегу, рискуя потерять тапки. Зажав в кулаке висящее на цепочке кольцо, перепрыгиваю через две ступеньки. Алексей бежит следом.
- Где он? – выпаливаю, распахнув дверь пустой ординаторской.
- Может, в реанимации?..
Я лечу туда. Толкаю дверь и нос к носу сталкиваюсь с Ковалевым.
- Вы меня искали. Что случилось?!"
"Мужчина выходит в коридор и плотно прикрывает за собой дверь. Лицо серьезно, но на дне глаз плещется удовлетворение.
- Что?!
- Он вышел из комы.
- Что?..
Закрываю лицо руками и начинаю реветь.
Боже… спасибо тебе! Ты услышал мои неумелые молитвы, ты поверил в мои боль и отчаяние. Ты принял мое расканье.
- Ну-ну, Ирма… Успокаивайся, давай!..
- Он поправится?
- Куда он денется?
- Последствий не будет?
- Посмотрим… Пока рано говорить.
Растирая слезы по лицу, быстро киваю. Да, доктор прав. Рано. Сейчас главное, что Алекс вышел из комы. А последствия – с ними мы справимся.
- К нему можно? – спрашиваю с надеждой.
- Не стоит.
- Ну, пожалуйста, я просто посмотрю и выйду.
Я хочу видеть его в сознании своими глазами, иначе точно не усну.
- Только не долго, Ирма, - с предостережением в голосе проговаривает Ковалев.
- Обещаю!
Надев на лицо, как того требуют правила, медицинскую маску и обработав руки антисептиком, тихонько захожу в палату. Грохочущее в груди сердце и сбитое дыхание заглушают даже писк аппаратуры.
На первый взгляд ничего не изменилось. Алекс все так же спит, и меня посещает подозрение, что Ковалев обманул.
Беззвучно приблизившись, я над ним склоняюсь. Не обманул. Обычно покойное лицо сейчас очень подвижно. Брови хмурятся, под веками двигаются глазные яблоки, грудь неравномерно вздымается. Пытается дышать сам.
- Алекс, - зову еле слышно.
Беру в руки лежащую поверх белой простыни большую ладонь, осторожно ее сжимаю.
- Алекс, ты слышишь меня?
В этот момент он открывает глаза. Затаив дыхание, я пытаюсь поймать его взгляд, но он все время куда-то уплывает.
