Телле казалось, что в каждом углу прячутся чудовища и кроется потусторонний свет. В изумрудном воздухе сверкали отблески мистики, как если бы феи собирались играть тут каждый раз, когда хозяйка выходит за дверь. Цветы в цветочных вазах раскрывали свои волшебные лепестки, создавая обволакивающую атмосферу эликсира жизни....
Все они смотрели сверху вниз на закрытый сказочный зеленый занавес.
– Расскажи мне о себе, – обратилась императрица к Телле. – Джекс упоминал, что в Валенде ты занята поисками пропавшей матери?
Телла открыла было рот, собираясь ответить, но Элантина, не дав ей возможности вставить ни слова, продолжила перечислять впечатляюще длинный список других вещей, которые сообщил ей Джекс. Императрица знала даже о приближающемся дне рождения Теллы и пообещала устроить небольшое торжество по этому поводу.
– Джекс также сказал мне, что ты интересуешься Мойрами. Давным-давно у меня самой была особая Колода Судьбы, но она никогда не пророчила ничего хорошего.
Она снова рассмеялась, и этот звук удивил Теллу почти так же сильно, как и в первый раз, когда услышала его, поскольку не ожидала, что ее величество окажется такой добродушной. И что она так сильно любит Джекса. Она либо кивала, либо смеялась над тем, что он говорил, и все подкладывала еды ему на тарелку, как будто он был ребенком, хотя Телла заметила, что Джекс ни к чему не притронулся.
Вторую руку он положил Телле на шею, лениво перебирая холодными пальцами пряди ее волос. Делал он это напоказ, как будто подобные прикосновения были для него вполне естественными. Телла могла поклясться, что кожей ощущает его взгляд, леденящий, как утренний мороз.
– Вы оба должны попробовать вот это. – Элантина указала на поднос с пирожными размером с ладонь, украшенными так, что напоминали подарки в обертке всех мыслимых цветов, от мандаринового и бирюзового до серебристого и морского инея, цвета глаз Джекса.
– Это традиционное блюдо подается по случаю помолвки членов королевской семьи. Его готовит только королевский пекарь.
