Телле казалось, что в каждом углу прячутся чудовища и кроется потусторонний свет. В изумрудном воздухе сверкали отблески мистики, как если бы феи собирались играть тут каждый раз, когда хозяйка выходит за дверь. Цветы в цветочных вазах раскрывали свои волшебные лепестки, создавая обволакивающую атмосферу эликсира жизни....
Джекс, который ничего не ел с тех пор, как погрыз яблоко на лестнице, схватил пирожное, покрытое голубой бархатной глазурью, – того же цвета, что и платье Теллы, – и поднес ко рту, а когда убрал, из него потекло густое малиновое варенье.
Элантина захлопала в ладоши.
– Похоже, что страсть между вами никогда не утихнет. Теперь твоя очередь, дорогая.
Телла не собиралась выходить замуж за Джекса – уж лучше оказаться запертой в игральной карте! – так что не имело значения, какое пирожное она выберет.
– Интересно, – пробормотал Элантина.
Телла посмотрела на собственные пальцы, уже схватившие бездушное черное как смоль пирожное с бантиком из темно-синей глазури – того же цвета, что и крылья, вытатуированные на спине Данте.
– Оно напоминает о безлунной ночи, когда я встретила Джекса, – солгала Телла.
– О, я говорила вовсе не об угощении. – Элантина устремила царственный взгляд на перстень с опалом в форме звезды на пальце Теллы. – Я не видела ни одного из них очень долгое время.
– Это была фамильная реликвия моей матери, – пояснила Телла.
– И она отдала его тебе? – Эти слова Элантина произнесла тем же теплым тоном, как и все остальное, но Телла готова была поклясться, что уголки ее глаз теперь были прищурены, как будто улыбка утратила искренность.
– Нет, просто это одна из немногих вещей, оставшихся после ее исчезновения."
"– И ты носишь его в память о ней? – Выражение лица Элантины смягчилось. – Ты действительно маленькое сокровище. Когда Джекс впервые сказал мне, что снова помолвлен, я была настроена скептически. Боялась… впрочем, неважно, чего я боялась. Зато теперь понимаю, чем ты ему так приглянулась. Но будь осторожна со своей фамильной реликвией. – Ее тон понизился до шепота.
Телла снова посмотрела на свою руку. Это казалось невероятным, но ее безнадежно надеющаяся ипостась тут же задалась вопросом, может ли перстень, который она носила последние семь лет, стать ключом к разгадке секретов матери.
– Простите, что прерываю, – раздался скрипучий голос со сцены.
