Сборник ироничных и забавных историй о жизни на знаменитом Невском проспекте в советское время. Автор с легкостью и сарказмом рассказывает невероятные, порой трагикомичные истории из недавнего прошлого, мастерски соединяя смешное с грустным, острую иронию с ностальгией по ушедшей эпохе.
Раздел Chitat.online для книги «Легенды Невского проспекта» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
Сборник ироничных и забавных историй о жизни на знаменитом Невском проспекте в советское время. Автор с легкостью и сарказмом рассказывает невероятные, порой трагикомичные истории из недавнего прошлого, мастерски соединяя смешное с грустным, острую иронию с ностальгией по ушедшей эпохе.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Сборник ироничных и забавных историй о жизни на знаменитом Невском проспекте в советское время. Автор с легкостью и сарказмом рассказывает невероятные, порой трагикомичные истории из недавнего прошлого, мастерски соединяя смешное с грустным, острую иронию с ностальгией по ушедшей эпохе.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
А вахтенный снимает трубку телефона за люком на переборке и звонит приятелю в каюту:
— Слушай, — говорит, — постой пять минут у трапа, а? Что-то живот крутит, и вообще тошнит от этой жары, как бы тепловой удар не хватил.
Приятель мычит, блеет: что, зачем, неохота, будто нельзя в гальюн и так отлучиться?.. кое-как соглашается.
И вахтенный радушно приглашает старичка к себе в каюту: мол, прошу, почтенный бизнесмен, выпьем, покурим, дела наши финансовые обсудим. Конвоирует его по коридорам напористо и ехидно.
И никто еще не предполагает, что из этого выйдет.
2. На халяву и уксус сладкий
В каюте усадил он ченчилу в кресло, подвинул пепельницу, направил вентилятор, поставил стаканы: прием по полному протоколу. Тот тихо раздулся от собственной значительности.
А вахтенный берет телефон — другому приятелю: др-р-р!
— Слушай, ты пузырь еще не выжрал?
Приятель — осторожно:
— А тебе что? — И, с предвкушением блаженства: — Вот стемнеет, будет попрохладнее — захмелюсь, хоть чуток кайф словлю. А чего так, походя, без толку…
— А того, что у меня ченчила сидит, так он рубли на валюту меняет!
— Какой ченчила?
— Какой-какой. Нормальный, местный. По трапу притопал, все карманы оттопыриваются.
— Он че, рехнутый? Или ты?
— Да у него весь видок с придурью.
— Че за видок?
— Старенький, черненький, сморщенный, и обмундирование на нем английского колонизатора, который сто лет в обед от старости помер.
— Кто помер?!
— Колонизатор.
— Какой колонизатор?!
— Английский, идиот!
— Да пошел ты, сам козел!
— Стой, не бросай трубку, дура! Я его одного в каюте оставить не могу, ведь сразу скоммуниздит что-нибудь!
— Ты че, вообще, крыша поехала?! Кто скоммуниздит — колонизатор?! А помер кто?!
— Забудь о колонизаторе!!! Сидит негр-ченчила. Набит деньгами. Меняет на рубли. Понял?
— Понял. А что, рубль конвертировали, пока мы здесь? А колонизатор где?
— У меня в каюте!!! Негр!!!
— Колонизатор — негр?! У тебя??? Ты что, совсем екнулся!!!
— Сейчас приду к тебе — и удавлю на хрен!! Слушай: есть ченчила. Он негр. Он у меня в каюте. Он старый и черный. И худой. Килограмм двадцать. Ему в обед сто лет…
— Так кому сто лет-то?..
— Еще пикнешь — взорву тебя на хрен вместе с этим долбаным пароходом!!! Ему надо дать выпить. С почетом. Тогда он тебе вообще поменяет что хочешь на что хочешь. Ты — хочешь — менять — рубль — на доллар?
— Н-ну… не понял… хочу, ясно!
— Тогда: дуй сюда. Сию минуту. Будем менять. Никому больше — ни звука!
— Сказал бы сразу! Ты дверь запри! Бегу!!
— Стой! Пузырь возьми! Ты думаешь, я тебе че звоню?
— Сказал бы сразу! Стаканы есть? Бегу!!
— Стой! Не беги! Разобьешь.
