Легенды Невского проспекта танцуют с самыми хрустальными и роскошными ветрами. Здесь, где каждый камень может рассказать историю, шпигельная романтика переплетается с скрытыми под землей секретами. Проспект становится своего рода временным отражением всей истории города — будь то элегантность бывших господ или глубокий внутренний мир проституток....
Мысль эта была о том, что жизнь дерьмо, и надо как-то устраиваться, чтобы получить от нее удовольствие и чтоб не было мучительно больно за бесцельно прожитые годы.
В пятом классе ее начали на переменах хватать за красиво развитые вторичные женские половые признаки, норовили и за первичные, к седьмому классу она прониклась своим женским предназначением, потому что больше-то проникаться ей было нечем, не считая комсомольской идеологии.
С восьмого класса Марина стала гулять. Или трахаться, — какой оборот вам больше нравится.
А еще в идеале чтобы — цветы, шампанское и машина. Это кайф; чего еще-то.
И хорошо покувыркаться в койке для нее было состоянием желанно естественным; и то сказать, развитая женщина в пятнадцать лет — чего ж тут неестественного. Ей нравилось свое красивое тело, и красивое мужское тело, и наслаждение, и тот прекрасный и волнующий смысл, который оно придавало — еще в перспективе — самым невинным словам и поступкам.
Мать пару раз, вопя на весь двор: «Я тебя отучу блядовать!!», таскала ее за волосы и лупила по щекам, согласно канонам здорового народного воспитания, пока не смирилась с судьбой, вспомнив, вероятно, что смирение есть первейшая христианская добродетель, особенно когда все равно ничего не получается изменить. Ей некогда было убиваться поведением дочери, ей работать надо было и дом держать.
— Ты думаешь, сука, как дальше жить будешь?!
— Думаю.
— И что же ты думаешь?!
— Или на панель, или замуж. Прокормлюсь. За сто рублей работать не буду, не волнуйтесь.
— Что ж это ты за сто-то не будешь?
— Да на одну косметику и белье больше уходит.
— Ах, вот как! А что ж ты умеешь делать-то, что сто рублей тебе уж и мало?!
Марина ответила, что она умеет делать.
И ее даже никак нельзя было считать порочной. Естественная, как дитя природы, цветок на городском асфальте. Даже милая.
2. Влипла
Разумеется, она довольно быстро залетела, то бишь забеременела, и неделю в ужасе прорыдала по ночам. От мальчиков она не дождалась сочувствия: «А я что у тебя, один был?..
