Легенды Невского проспекта танцуют с самыми хрустальными и роскошными ветрами. Здесь, где каждый камень может рассказать историю, шпигельная романтика переплетается с скрытыми под землей секретами. Проспект становится своего рода временным отражением всей истории города — будь то элегантность бывших господ или глубокий внутренний мир проституток....
— Не буду служить! — буйствует племянник. — Это ты во всем виноват!
— Ах ты щенок! — говорит дядя, каперанг в отставке и великий военно-морской драматург. — Да если бы не я, ты бы вообще в училище не поступил…
— Да, — вопит племянник, — и был бы счастлив! Это ты — «кем ты хочешь быть! кем ты хочешь быть!» — погубил мою жизнь!..
— …тебя бы законопатили на Чукотку, там бы ты хлебнул лиха по уши!
— И прекрасно! на Колыму! и давно бы застрелился и не мучился!
— Я все для тебя сделал! Чего ты теперь еще от меня хочешь?
Подведя беседу к нужному вопросу, племянник переселяется с пола на стул.
— Слушай… ты ведь запросто за руку со всеми адмиралами… с нашим командующим…
— Да уж… — кивает дядя не без самодовольства. — Потому что — уважают!
— Вот. Послушай. Ты бы не мог встретиться с адмиралом Головко, и раз в жизни попросить… если б он подписал… он ведь тебе не откажет… — И подает дяде заготовленный рапорт об увольнении в запас.
— Нет, — говорит дядя. — С такими просьбами я к нему обращаться не буду.
Штейн принимает позу, по сравнению с которой умирающий лебедь Плисецкой — это марш энтузиастов. И тихо шепчет:
— Тогда прощай, дядя… Я тебя любил. Я гордился тобой. Прости, что причиняю вам такое горе… прошу никого не винить…
Выдергивает из брюк ремень и норовит пристроить петлю к оконному карнизу.
— Прекратить!! — грохочет кулаком бездушный дядя, солдафон от маринистики.
Тут в комнату впадает его жена, племянникова тетя, которая всю эту душераздирающую сцену подслушивала за дверью, и говорит:
— Сашенька, есть у тебя душа или нет у тебя души? Ты посмотри — на мальчике ж лица нет.
— Моряки не носят портянок!!!
— Скажите пожалуйста! А что они носят? Это так важно? Или у тебя много племянников?.
— Не лезь не в свое дело! — гремит дядя.
— Это мое дело! — кричит ему тетя. — И не смей на меня кричать! Кричи на своих адмиралов, так их ты боишься!
— Я боюсь?! — орет дядя. — Да я — член правления… кандидат ЦК…
— Так почему ты не можешь пойти в гости к этому Головко? Он к тебе прислушивается, я же знаю. Они же понимают, что ты умный человек.
