В третьем веке Римской империи мирная провинция Сирия оказывается на грани войны. На её границах скапливаются войска персидского шахиншаха Ардашира, свергнувшего парфян и стремящегося к новым завоеваниям. Наместнику Геннадию Павлу предстоит защитить провинцию от грозящей опасности и...
Один из нумидийцев выехал вперед и, явно красуясь, одними только коленями, заставил свою соловую кобылку перейти с шага в короткий галоп, потом двинуться боком и наконец — задом. Коршунов отметил, что на спине у всадника висит щит и несколько дротиков. И — никаких доспехов. Однако сказать, что парень — голый, тоже нельзя, поскольку на нем имелась короткая голубая туника и узкий пояс с ножом.
Проводника, чтобы найти вождя, не потребовалось. Место его дислокации было легко определить по самому высокому и самому богатому шатру.
Несмотря на довольно позднее время вождь спал. Причем не один, а с двумя смуглыми красотками. А вокруг дрыхло еще несколько таких же засонь. Тоже с девками.
Вождь был хорош. Настоящий атлет в полном расцвете сил. Красавец с аккуратной черной бородкой и гривой нечесаных волос. Из одежды на нумидийском лидере была узкая головная лента из красного шелка и золотая цепура с медальоном, в середке которого горел рубин с ноготь большого пальца размером. Еще на отличном организме нумидийца имелись татуировки: змея на животе и загадочный знак на лбу — край знака выглядывал из-под головной ленты.
Когда Коршунов со спутниками приблизились, один из спящих приоткрыл глаз и вдруг, спихнув с себя девку, довольно лихо вскочил на ноги и встал между легатом и своим лидером.
С грозной такой рожей встал, типа: «не подходи — укушу!»
Красный выдвинулся вперед, намереваясь отправить нахала в краткое путешествие по воздушной стихии, но Алексей его остановил.
Конные нумидийцы (их стало больше — десятка два) вертелись поодаль. Не вмешивались, просто любопытствовали."
"— Эй! Победитель мягких девок! — отчетливо, но не слишком громко произнес Коршунов по-гречески. — Проснись. Твой легат пришел.
Вождь приоткрыл один глаз и Коршунов сразу понял, что вождь лишь притворялся спящим…
— Ты, что ли, легат? — осведомился он хриплым голосом.
— Если у тебя так плохо с глазами, что ты не видишь за семь шагов, — сказал Коршунов, — то, наверное, мне следует поискать среди твоих людей другого вождя. С хорошим зрением.
Нумидиец, стоявший между Коршуновым и вождем, прохрипел что-то угрожающее… И вознамерился помочиться Коршунову на сандалии.
Коротко свистнула палка, и наглец полетел рожей в землю. Да так и остался лежать. Но опорожняться не прекратил.
— Да… — задумчиво протянул Коршунов, глядя сверху вниз на малость офигевшего от такой развязки нумидийского лидера. — Плохи твои дела, вождь, если ты приближаешь к себе людей, которые делают под себя.
