В третьем веке Римской империи мирная провинция Сирия оказывается на грани войны. На её границах скапливаются войска персидского шахиншаха Ардашира, свергнувшего парфян и стремящегося к новым завоеваниям. Наместнику Геннадию Павлу предстоит защитить провинцию от грозящей опасности и...
Поглядел на него задумчиво, почесался пониже пояса, потом громко произнес, показывая пальцем на вождя и на его хлопавших глазами подружек:
— Раз, два, три! Это хорошо, что вас трое, девочки. Я люблю, когда вас много. Ты, — палец указал на одну из девок, — будешь первой. Ты — второй, а ты, — толстый указательный палец Зуры с таким же толстым золотым перстнем на второй фаланге едва не коснулся груди нумидийца, — так и быть, будешь третьей. Только поди рот помой, а то из него дерьмом несет. Ну что стоишь, раззявясь, как ночной горшок в лупанарии? Шевели попкой, сучка, если хочешь, чтобы я тебе заправил кое-что под хвост! Бегом!
И сочно шлепнул мозолистой дланью по голой ягодице нумидийского вождя, раньше, чем тот успел достойно ответить.
Коршуновские варвары загоготали. Даже Скулди изволил усмехнуться. Осклабился и кое-кто из нумидийцев, собравшихся послушать назидательную беседу.
Ответил вождь с похвальной быстротой. Коленом в пах.
Не учел две вещи. То, что сие уязвимое место было прикрыто кольчужным передником. И то, что у противника может быть хорошая реакция. Зура чуток повернулся, и колено угодило в украшенные медными бляшками ножны кинжала.
— Ишь ты! Какая игривая девчонка! — ухмыльнулся Зура и ущипнул нумидийца за щеку. Качественно так ущипнул. Как плоскогубцами. Аж кровь показалась.
Нумидиец разъярился. Глаза выпучились и налились кровью, из оскалившегося рта вытек звериный клокочущий звук, тяжелая рука со скрюченными наподобие когтей пальцами метнулась к глазам полусармата и…
«Два-три приема, — говорил в свое время Черепанов. — Два-три варианта активной защиты. Этого им хватит. Лишь бы отработали до совершенства. Перехват и бросок. И сходу — на болевой. Или на удушающий»."
"Так Коршуновский спецназ и обучали. Никаких изысков. Захват, бросок и удержание. Можно — с переломом руки. Можно — с переломом шеи.
Ломать нумидийцу руку Зура не стал. Сказано было: не убивать. И вообще — без членовредительства. Просто швырнул через бедро, не отпуская перехваченную руку, мордой — в землю. Наступил ногой на спину, довернул кисть так, что нумидиец взревел просто не по-детски, затем сдернул с его головы шелковую ленту, подцепил ею левую щиколотку вождя и в три секунды, подтянув повыше, привязал к кисти вывернутой правой руки. Что-что, а вязать пленных варвары умели! Так сказать, искусство, входящее в обязательный список военных дисциплин.
Увидав такое надругательство над лидером, зрители-нумидийцы не выдержали и сунулись на помощь.
