В третьем веке Римской империи мирная провинция Сирия оказывается на грани войны. На её границах скапливаются войска персидского шахиншаха Ардашира, свергнувшего парфян и стремящегося к новым завоеваниям. Наместнику Геннадию Павлу предстоит защитить провинцию от грозящей опасности и...
Германцы и Фульминат схватились за оружие, но Коршунов крикнул: «Нет!»
— А ну назад, ауксиларии! — рявкнул он. — Забыли, что полагается за нападение на командира?
Нет, не забыли. Видать не такие уж они отморозки, эти нумидийцы. Ну и хорошо.
Зура тем временем уселся на спину клацающего зубами от ярости вождя, преспокойно достал флягу и отхлебнул. Потрепал нумидийца по черной гриве, сунул ему под нос флягу:
— Хлебнуть не хочешь?
Нумидиец уже не рычал, а злобно сипел. Тоже понятно. Без доспехов в Зуре — килограммов под сотню. А в доспехах и с оружием — все сто двадцать.
— Зура, — сказал ему Коршунов. — Ты бы проехался по лагерю, поглядел, что тут да как, а я пока с твоим дружком побеседую.
— Ты, легат, верно, хотел сказать — с подружкой? — осклабился Зура. Но встал.
Нумидиец тут же перевернулся и попытался порвать ленту. Но не сумел, только затянул сильнее.
У шатра был привязан к колышку жеребец. Чисто символически привязан, но никуда не рвался. Да и что ему рваться, если прямо перед мордой — деревянные ясли с овсом.
Зура подошел к жеребцу. Тот немедленно показал зубы… Цап! Промахнулся. Зато пальцы Зуры вцепились в длинную гриву, толчок — и полусармат одним прыжком взлетел на спину жеребца. Так легко, будто и не было на нем доспехов. Впрочем, и коник был невелик. Со здоровенным сарматом на спине он выглядел просто осликом. Но нрава был самого дикого. Сходу ударил задом, потом подпрыгнул… И успокоился. Еще бы ему не успокоится! Здоровенный сармат сдавил его ногами со всей сарматской мощью. И кулаком промеж ушей добавил — для закрепления рефлекса. Затем свесился вниз, до земли, выдернул колышек, отвязал и метнул в злобно глядевшего на него нумидийского вождя. Колышек воткнулся в сантиметре от носа нумидийца, Зура выпрямился и, демонстрируя настоящую сарматскую выучку, одними ногами направил жеребца прочь от палатки.
Коршунов уселся на кусок войлока рядом с вождем, вынул нож, рассек красную ленту и похлопал ладонью рядом с собой.
— Присядь, — сказал он вождю. — Пусть твой новый префект познакомится с твоими людьми, а мы с тобой обсудим, какую долю добычи ты получишь, когда мы разобьем парфян…
Они договорились. И помирились. И скрепили дружбу бочонком винишка. И пришли к общему выводу, что таким крутым парням, как нумидийцы, было бы зазорно идти в бой под предводительством такого засранца, как их бывший префект. А вот с таким молодцом, как Зура, они непременно стяжают славу. Особенно если легат Алексий скажет им, где и как можно ее добыть.
