Зимний лагерь Первого Парфянского легиона в провинции Сирия, девятьсот девяносто второй год от начала Рима. Утро прохладным зимним утром когда только-только появившееся над скалами солнце окрашивает мир в нежные розовые тона. Лагерь был структурирован по стандарту: прямоугольник стен, четыре ворота и сторожевые башни....
— Они говорят, что твой муж — их брат! И они будут драться за него хоть со всеми римскими легионами! И горе тем, кто встанет у них на пути!
— Так и будет! — рявкнул Коршунов, ставя точку в обсуждении.
— Агилмунд! Трогус! Поднимайте людей! Мы выходим немедленно!
— А что обоз? — спросил префект лагеря, и уже рванувшиеся к выходу германцы остановились на полушаге. Точно! А как же обоз! Как же непосильным трудом награбленное имущество?
— С обозом остаются третья и девятая когорты! — решил Коршунов.
— Почему же — третья? — Тут же взвился Сигисбарн.
— Именно поэтому ты и пойдешь с обозом! — рявкнул Алексей. — Понятно тебе? Хочешь, чтобы наши богатства охраняли чужие? Пойдешь и будешь драться, если понадобится! А ты, Тевд, пойдешь с ним!
— Не пойду! — уперся Трогус. — Найди кого-нибудь другого! Я нужен тебе в Риме, потому что это — мой город и я его знаю так же хорошо, как ты — норку своей жены! — Он подмигнул Анастасии. — А проводника для Сигисбарна я найду, не беспокойся! Тоже мне — задача! Прогуляться по хорошей дороге до Аквилеи.
— Почему — до Аквилеи? — удивился Коршунов. — Я вообще-то морем уходить собирался. Обратно в Брундизий, а там…
— А там тебя встретит императорский флот! — рявкнул Трогус. — Это хорошая идея — грозить Волчице дубиной. Но как только твоя дубина перестанет нависать над ее макушкой, все ее волчата захотят вцепиться тебе в глотку! Нет уж, легат! Оставайся-ка ты на суше! На суше мы — боевой легион, а на море — бесполезный балласт!
— Убедил, — проворчал Коршунов.
Трогус ухмыльнулся, свернув мостом из драгметаллов, закрывшим боевые потери в челюсти:
— Договорились!
И первым выбежал из триклиния, даже не прикоснувшись к изысканным кушаньям.
Остальные последовали за ним. Включая Коршунова.
Анастасия опустилась на ложе, поглядела на уже остывшего козленка (ярость варваров напрочь выдула из триклиния всех рабов).
— Давай поедим? — предложила она Корнелии. — С завтрака — ни крошки.
— А как же… — Патрицианка поглядела на прозрачную занавесь, за которой исчезли воины-мужчины…
— Из легионерского котла каши бобовой похлебают, — ответила Анастасия с милой улыбкой.
