Зимний лагерь Первого Парфянского легиона в провинции Сирия, девятьсот девяносто второй год от начала Рима. Утро прохладным зимним утром когда только-только появившееся над скалами солнце окрашивает мир в нежные розовые тона. Лагерь был структурирован по стандарту: прямоугольник стен, четыре ворота и сторожевые башни....
Свежие лошадки взяли бодро и буквально через милю, Коршунов с гепидом догнали Анастасию, разумно приставшую к какому-то купеческому каравану и мирно беседующую с сирийским купчиком-мангоном[79].
Для одинокой женщины это было не самое лучшее знакомство, потому что через денек оно вполне могло закончиться в клетке для рабов, а затем — в борделе, но ночевать с караваном женщина не собиралась, а трофейная лошадь Анастастии была достаточно хороша, чтобы уйти от погони. Впрочем, и этого не понадобилось. При появлении Красного и Коршунова купчик сразу увял и отъехал в хвост каравана, а тройка беглецов уже через час въезжала в ворота Гордиановой виллы.
Глава шестая
Вилла Корнелии, затем — Аппиева дорога. Скрытное проникновение
— Значит, его убили… — Алексей сжал кулаки. Кто-то за это ответит… По полной!
— Рикс, — Агилмунд тронул Коршунова за плечо. — Ты подарил ему свободу, а он тебе — жизнь. Это равный обмен. Там, наверху, его примут с честью. Боги любят таких, как он! Слава ему! — и плеснул немного вина на пол триклиния.
— А я не люблю тех, из-за кого гибнут мои друзья! — буркнул Коршунов. — Корнелия! Я уверен, кто-то нас предал. Не успели мы появиться в Риме, как вас заманили во дворец. А потом преторианцы ворвались в твой дом. Кто-то донес, что мы — в Риме.
— Мы это узнаем, — подал голос Скулди. — Но сейчас не это важно.
— Поясни! — Коршунов развернулся к своему главному разведчику.
— Допустим, донес кто-то из твоих слуг, домна. Это возможно?
Корнелия шевельнула плечиком.
— Отец завещал мне этот дом в Риме.
— Если доносчик из римской челяди, домна, то это большая удача! — уронил Скулди.
Все участники совещания удивленно уставились на герула.
— Это значит, что наши недруги не знают о нас! — пояснил Скулди.
— Преторианская гвардия, — сказал Трогус. — Их где-то тысяча в когорте. А когорт… Их должно быть десять. Но сидят они в своем лагере. И еще — городские когорты. Этих в когорте — полторы тысячи. И когорт — три или четыре. И вигилы…
— Моя когорта стопчет их всех и даже не вспотеет! — заявил Агилмунд.
— Тяжелой коннице будет нелегко в городе, — напомнил Трогус. — В тесноте не разгонишься.
