Зимний лагерь Первого Парфянского легиона в провинции Сирия, девятьсот девяносто второй год от начала Рима. Утро прохладным зимним утром когда только-только появившееся над скалами солнце окрашивает мир в нежные розовые тона. Лагерь был структурирован по стандарту: прямоугольник стен, четыре ворота и сторожевые башни....
Если понадобится применить силу, у Алексея наготове «спецназ»…
Но чтобы произвести впечатление катафрактарии — самое то!
Ах, какое они уже произвели впечатление! Можно было искренне посочувствовать и молодому Гордиану, и его многочисленным дворцовым «домочадцам», когда они утречком увидели на Палатинском холме грозные шеренги парфянских (доспехи-то персидские!) конных латников.
То есть это был сюрприз не только для Августа, но и для всей столицы, но во дворце его прочувствовали особенно остро.
Надо полагать, царедворцы даже испытали некоторое облегчение, узнав, что это не воины Ардашира, чудесным образом перенесенные в Вечный Город, а всего лишь когорты Первого Германского легиона.
Матушка императора тут же слилась в дальний чулан (дескать, решать подобные вопросы — дело мужчин) и там притихла.
Так что выстраивать диалог между властью и армией вышел префект претория.
Гордо так выступил, в окружении доброй полусотни подчиненных.
— Я — Гай Фурий Сабин Аквила Тимесифей! — провозгласил командир преторианцев[82].
— Это легко исправить, Гай Фурий… прости, забыл, как дальше. Мое имя Алексий Виктор Мильв, легат Первого Германского легиона. Ты удовлетворен?
— Первого Германского Императорского легиона! — внес поправку префект претория. — Хочу тебя огорчить, Алексий Виктор Мильв — ты более не легат! Император уже назначил другого легата, который…
— …который будет никудышным командиром! — подхватил Коршунов. — Так что не думаю, что это — хорошая идея.
— Почему это — никудышным? — Кажется, префект претория удивился.
— Я думаю, — с улыбкой произнес Алексей, — не может получиться хороший легат из мертвеца. Так что я еще немного покомандую своим легионом. Что же до императоров, то меня сделали легатом целых два Августа: Бальбин и Пупиен. Я слыхал, их убили твои солдаты, префект? — Тимесифей побагровел открыл рот… Но Коршунов не дал ему высказаться. — Впрочем, здесь в Риме императоров убивают часто. Я бы, пожалуй, не согласился стать императором.
Судя по выражению лица префекта, единственное, чего он сейчас хотел, это отделить голову Коршунова от туловища. Но с одной когортой преторианцев (вряд ли он располагал сейчас большими силами) выступить против целого легиона — это даже не смешно.
Вот почему префект взял себя в руки, а быка — за рога:
— Так чего же ты хочешь, легат?
— Для начала — поговорить с новым императором! — спокойно сообщил Коршунов и подмигнул префекту.
