Зимний лагерь Первого Парфянского легиона в провинции Сирия, девятьсот девяносто второй год от начала Рима. Утро прохладным зимним утром когда только-только появившееся над скалами солнце окрашивает мир в нежные розовые тона. Лагерь был структурирован по стандарту: прямоугольник стен, четыре ворота и сторожевые башни....
* * *Бывшие легионеры Первого Германского привычно и быстро облачились в доспехи, выстроились на подходящей для драки поляне. Собрали легкие боевые машины, установили на флангах. Вторая когорта расчехлила луки. Словом, изготовились. Не то, чтобы для драки, скорее для «вразумления».
А вот и кавалерия. Кавалерия противника, разумеется."
"Не так уж много: сотен пять. Даже издали видно: типичные варвары. Огромные, косматые. Пугающие.
Однако ни Черепанов, ни Коршунов, ни Агилмунд, восседавшие на мощных парфянских жеребцах во главе строя, почему-то не испугались.
Видимо, варвары тоже понимали, что грозного вида для победы маловато, и не спешили нападать. Но и «поднимать белый флаг» не торопились. Наоборот, излучали явную угрозу: копья опущены, щиты подняты…
— Может врезать им — в воспитательных целях? — предложил Коршунов.
— Не стоит их бить, Аласейа, — отозвался Агилмунд. — Это наши.
Как он ухитрился разглядеть это за полтысячи шагов, непонятно. Впрочем, у готов такие глаза — орел позавидует.
— В каком смысле — наши? — по-латыни спросил Черепанов.
— Гревтунги, — по-готски ответил Агилмунд. — Родичи.
От толпы вооруженных варваров отделился один. Проехал полпути и остановился. Даже издали было видно, сколько на нем золота. Так на солнце и сверкало.
Агилмунд двинулся было вперед…
— Стой! — приказал Алексей. — Я — старший. Я поеду.
И послал жеребца навстречу варвару.
Встретились. Вождь гревтунгов был огромен. Конь под ним (обычный, местный) казался осликом. Тяжелый, рогатый, золоченый шлем закрывал половину лица.
— Кто ты? — спросил удивленный Коршунов.
Вместо ответа варварский рикс снял шлем.
— Книва!?
— Аласейа! — у бывшего мальчишки прорезался могучий гулкий бас. От такого стаканы лопаются.
Они одновременно спрыгнули наземь и обнялись.
— Раньше ты был повыше! — пробасил Книва в макушку Алексея.
— Жизнь пригнула! — засмеялся Алексей.
Отодвинулись и посмотрели друг на друга. Засмеялись. Обнялись еще раз.
Потом Книва обернулся и проревел:
— Это свои!
Толпа варваров сразу потеряла угрожающий вид. Щиты и копья опустились. Гревтунги двинулись вперед, но не быстро, а так, легким шагом.
— Пойдем к нашим, — сказал Коршунов. — Найдутся и другие, кто будет тебе рад!
Несколько минут — и оба войска перемешались. Тут было довольно родичей и все они хотели обменяться новостями, похвастать победами.
