Зимний лагерь Первого Парфянского легиона в провинции Сирия, девятьсот девяносто второй год от начала Рима. Утро прохладным зимним утром когда только-только появившееся над скалами солнце окрашивает мир в нежные розовые тона. Лагерь был структурирован по стандарту: прямоугольник стен, четыре ворота и сторожевые башни....
Потом скорость замедлилась… Возможности человеческого организма, даже очень тренированного в жрачке, несколько ограниченны. Впрочем, многие гости периодически выходили из-за стола поблевать. Тут это принято. Опорожнился — и загружайся по новой.
Хозяин дома решил развлечь Алексея беседой. Сначала попросил рассказать о Максимине Фракийце. Действительно ли тот был таким чудовищем, как о нем говорят."
"Еще и пострашнее, ответил Коршунов. И тут же добавил, что еще более страшен был Максимин для врагов империи.
— Отличная шутка! — одобрил сенаторский сынок.
— Попроще, — ответил Коршунов. — Он велел набить ему в рот монетами. Но этого тоже хватило. Задохнулся.
— Жадный был человек, — заметил хозяин виллы. — Даже ко мне приходили его мытари. Я велел рабам гнать их взашей, однако они пообещали вернуться с солдатами. Так что я в некотором роде обязан твоему принцепсу. Ты был с ним в то время?
Коршунов кивнул.
— Значит и тебе тоже, — сказал патриций и высоко подняв чашу, провозгласил:
— Во здравие нашего почетного гостя легата Алексия Виктора! Да живет он долго и славно!
Все разом заорали, а оркестр грянул нечто бравурное.
— Люблю проводить здесь холодное время года, — сообщил Алексею сенаторский сынок, вольготно раскинувшись на ложе.
— Безусловно, — ответил Алексей. — Ты можешь ему это предложить. — И тут же опустил обрадованного патриция. — Однако должен тебя предупредить: до того, как стать римским кентурионом, он был вождем диких германцев. И за подобное предложение может тебя убить.
