Зимний лагерь Первого Парфянского легиона в провинции Сирия, девятьсот девяносто второй год от начала Рима. Утро прохладным зимним утром когда только-только появившееся над скалами солнце окрашивает мир в нежные розовые тона. Лагерь был структурирован по стандарту: прямоугольник стен, четыре ворота и сторожевые башни....
Гарнизон крепости состоял из бойцов Первого Парфянского и Шестнадцатого Флавиева. А рядом с городом — еще одна смешанная когорта в собственном лагере. Но они, так же, как и парни из Шестнадцатого, Аптуса не заботили. А вот пропажа своих…
Когда все сроки прошли, Аптус послал дозоры. Те перехватили по дороге пару караванов, но о пропавшей кентурии (ни той, что ушла, ни той, что должна была возвратиться), те ничего не слыхали. Или помалкивали, потому что караваны шли из Персии, а персы могли и приврать.
Ауксиларии пробежались по дороге еще миль сорок — и тоже ничего не обнаружили.
Вопреки опасениям Черепанова, двигать куда-то легион Аптус не собирался.
— Если персы перешли границу, — сказал он, — то скоро они появятся здесь. И я предпочитаю встретить их не в поле, а за стенами лагеря. Так Черепу и передай. Мол, если хочет, чтобы я действовал решительно, пусть скомандует.
По интонации чувствовалось: говорить Гонорий Плавт не очень настроен — только из вежливости.
— Да я поем и уеду, — сказал Коршунов.
— Ну тогда будь, легат! — Аптус сдавил Алексею предплечье и отправился контролировать учения.
А Коршунов пошел искать повара.
— Ты езжай, — сказал Алексею Скулди после обеда. — А мы с братьями еще немного задержимся. Надо.
Коршунов кивнул. Раз надо, значит надо.
— И еще совет, — произнес Скулди, глядя Коршунову прямо в глаза. — Ты бы взял у Аптуса пол-алы в сопровождение. Негоже это, когда легат сам-три по дорогам ездит.
— Что-то чуешь? — насторожился Коршунов.
Скулди сделал неопределенный жест.
— Не буду я эскорт брать, — сказал Коршунов. — У Аптуса и так конницы мало. Лучше пойду раздобуду кентурионовский шлем. Так поскромнее выйдет.
Скулди кивнул, стукнул себя кулаком в нагрудник (по римскому обычаю) и вышел вон.
