Зимний лагерь Первого Парфянского легиона в провинции Сирия, девятьсот девяносто второй год от начала Рима. Утро прохладным зимним утром когда только-только появившееся над скалами солнце окрашивает мир в нежные розовые тона. Лагерь был структурирован по стандарту: прямоугольник стен, четыре ворота и сторожевые башни....
Кентурия, плановая смена пограничного гарнизона, следовала обычным порядком, когда, откуда ни возьмись, налетели парфяне. Легкая конница. Момент был выбран удачно. Дорога проходила меж холмов, вдобавок кентурия была достаточно далеко и от лагеря, и от пограничной крепости.
Позже, думал кентурион, кое-кто получит изрядную взбучку за то, что проморгал вражеский рейд. Но это — позже. А он уже потерял двоих, в том числе своего заместителя-опциона — стрела пробила ему шею. И еще одиннадцать — ранено, причем трое — тяжело и не могут сами передвигаться.
Кентурион ругал себя за беспечность, но теперь уже ничего не поделаешь. Оставалось надеяться, что сигнал буккины услышат и подойдет помощь — конница ауксилариев. Или у персов кончатся стрелы…
Надеждам кентуриона не суждено было сбыться. Тяжелый топот, от которого задрожала каменная поверхность доброй римской дороги, возвестил, что подмога подошла не к римлянам.
Конная стена тяжелой парфянской конницы вынеслась из-за поворота и устремилась на легионеров.
Катафрактов было немного, меньше сотни.
Римляне кое-что успели. Например, перестроиться и метнуть в противника спикулумы, новые дротики, которыми (к недовольству понимающих в войне легионеров) заменили традиционные пилумы. Но чтобы остановить закованного в железо всадника требовалось кое-что посильнее. Например, тяжелая стрела «скорпиона».
Дружный «залп» легионеров не принес вреда катафрактам.
«Откуда здесь латная конница парфян?» — успел подумать кентурион, прежде чем длинное копье прошибло скутум, руку и грудь римского офицера, командовавшего кентурией.
Вскоре все было кончено. Спешившиеся лучники добивали раненых и собирали трофеи. Четверо пленных легионеров мрачно глядели, как убивают их товарищей, но помочь не могли — это стоило бы жизни им самим.
Впрочем, и их жизни сейчас стоили немного.
Командиру катафрактов подали сигнум, значок кентурии, немного помятый копытами персидских лошадей.
— Что здесь написано, — спросил командир, благородный перс, приходившийся дальней родней шахиншаху Ардаширу.
— «Первая кентурия третьей когорты Шестнадцатого Флавиева Крепкого легиона» — подсказал толмач.
— Отошлите это в римский лагерь, — распорядился перс. — Вот этот, — прикрытый железом палец указал на одного из римлян. — Отнесет. Остальных… — Палец прочертил в воздухе короткую черту и в то же мгновение персидские мечи упали на головы пленников.
