Зимний лагерь Первого Парфянского легиона в провинции Сирия, девятьсот девяносто второй год от начала Рима. Утро прохладным зимним утром когда только-только появившееся над скалами солнце окрашивает мир в нежные розовые тона. Лагерь был структурирован по стандарту: прямоугольник стен, четыре ворота и сторожевые башни....
Накушавшиеся варвары вели себя традиционно. В варварских традициях, разумеется. То есть набив животы и как следует набравшись, повели беседу о крутости собственных родов. Они прервали беседу, когда религиозный диспут перешел в потасовку (интересно же), но когда иудейский проповедник прижал к мозаичному полу эллинского оппонента, спор между тремя римскими легионерами германского происхождения возобновился с новой силой. И, опять-таки в лучших варварских традициях, каждый брал соперника на глотку. А глотки у гота, герула и гепида были воистину мощные.
Закончилось тоже традиционно. Сигисбарн, полагая себя старшим (ему недавно дали опциона), сунул в рыло Агимару. Агимар, само собой, в долгу не остался… Красный привстал, намереваясь присоединиться в веселью, но получил локтем в бок от «охраняемой персоны» и сел, вернее, возлег на место.
Сигисбарн с Агимаром молотили друг друга кулачищами.
— Прекратить! — грозно рыкнул Алексей по-готски."
"И к удивлению почтенной публики варвары прекратили. И виновато уставились на командира. Даже протрезвели немного.
— Я вас для чего взял? — с угрозой произнес легат Коршун.
Провинившиеся смущенно глядели на своего главного начальника.
— Ты, это, прости нас, Аласейа… — на правах родственника выступил за двоих Сигисбарн. — Мы, это… Больше не будем!
Восхищенный этакой детской непосредственностью, Коршунов тут же их простил. Но тем не менее показал обоим кулак и скорчил страшную рожу.
На том и рассосалось. Минут через двадцать хозяин предложил гостям выбрать девочек.
