В шатре на Северном Кавказе под холодным ноябрьским небом кипела атмосфера заговора и риска. Подполковник ФСБ Николай Гришин чувствовал себя неуверенно, будто он один из волков, зная дорогу к стаду. Раннее утро с его ледяной прохладой и теплочайкой внутри машины создавали неприветливую атмосферу замеса....
В конце холла виднелась еще одна дверь, обитая рейкой. Марк не одобрил вкус несостоявшегося строителя – как в бане или подъезде. Не хватает разве что номера. Вероятно, за ней кабинет. Вплотную к небольшому столику стояли четыре офисных стула. На столе шахматная доска с несколькими фигурами, показывающими окончание партии обидным линейным матом.
– Вам чего? – спросил Мячин.
– Мне – кого, – поправил его Сергей. – Павел Сергеевич, если не ошибаюсь?
– Да. – Атлет продолжал стоять, покручивая кий в руке.
– Я видел вас на фотографии, которую мне показывал полковник Гришин.
Как и тогда, на платформе железнодорожной станции «Царицыно», Марк произвел четыре быстрых выстрела. В этот раз расстояние до жертвы позволило ему положить все четыре пули точно в голову.
«Их было пятеро, – переиначил Сергей слова популярной песни. – Их стало четверо».
Чтобы окончательно запутать следствие, Марк положил на бильярдный стол листок бумаги, несколько листовок разбросал по полу. Точно такие же он оставил и в кабинете Будникова.
То были очень интересные листочки, озаглавленные как «ПСИХОЛОГИЧЕСКАЯ ВОЙНА» с подзаголовком «Нацбол среди нас» [6].
«Нацбол никогда не кладет меньше 400 грамм тротила.
Нацбол никогда не улыбается, кроме случаев, когда хочет ввести вас в заблуждение.
В гостях у Нацбола нельзя ни есть, ни пить кофе или чай. Потому что Нацбол может накидать в фарш дохлых мух и тараканов, а также яд.
По ночам Нацбол ходит по улицам и убивает детей иностранцев.
Нацбол поджигает кнопки или пердит в лифтах, особенно когда народ.
Нацбол ссыт в подъездах.
Нацбол смотрит по видео американские боевики, документальные фильмы про концлагеря и про А.М.
