В шатре на Северном Кавказе под холодным ноябрьским небом кипела атмосфера заговора и риска. Подполковник ФСБ Николай Гришин чувствовал себя неуверенно, будто он один из волков, зная дорогу к стаду. Раннее утро с его ледяной прохладой и теплочайкой внутри машины создавали неприветливую атмосферу замеса.
Если бы он не был трупом, я бы отправил его на фронт. Где сейчас наемники?
– Разбежались."
"Направляясь по коридору в свой кабинет, Николай чувствовал на спине холод. Латынин, если бы увидел мокрую насквозь рубашку подчиненного, ставшую непогрешимым полиграфом, детектором лжи, усомнился бы в его искренности.
Афера, придуманная Марковцевым, принесла двойную выгоду, она дала товарищам деньги и спасла обоих, и Николай мысленно благодарил Сергея. Заодно искреннюю Элеонору. Что произойдет в ее доме на Соколе, полковник представлял отчетливо, ему же надлежало «прибраться» на базе. Топка в котельной достаточно широкая, чтобы туда свободно пролез труп незадачливого агента, фамилию которого он так и не узнает. Пусть он останется в памяти полковника ФСБ как лже-Сунцов, лжелетчик и лжегерой, наверное, так будет справедливо.
И последнее, что сделал Николай, это набрал номер Савицкой в надежде, что не она возьмет трубку, а один из ее телохранителей. Ему ответил мужской голос.
– Позовите Алексея, пожалуйста. – Короткая пауза, и в трубке прозвучал насыщенный баритон журналиста. – Леша, слушай меня и не п-перебивай, неукоснительно выполняй все мои распоряжения. Под предлогом звонка из редакции уходи из этой квартиры и больше туда не возвращайся. Никаких вещей с собой не бери, уходи налегке. Постарайся не выдать волнения, веди себя естественно. И в темпе: с минуты на минуту может быть поздно. Жду тебя у метро «Белорусская» со стороны Грузинского вала. Не п-перепутай – не с Бутырки, а с Грузинки. Все, отбой.
39
Уверенный в том, что разговор по душам окончится быстро и в его пользу, Марковцев чуть ли не с оторопью смотрел на товарищей. И снова первым выступил Резаный:
– Если бы ты раньше сказал… А теперь поздно. В ФСБ перестраховались – это их дело, правда? – продолжал он. – За себя могу сказать: я не в розыске. Да и Елена тоже. – Резанов кивнул на тройку товарищей. Беляев, Нагатин и Муромов сидели особняком. – Поговори с ними: им все равно, кого «мочить» и где «мочить». Скажут в аэропорту, замочат в аэропорту.
До этого Марк отчетливо представлял себе, в каком ключе вести беседу с легионерами. Но вот случилась накладка с подсадной уткой, и он полностью потерял инициативу. И вдруг только сейчас внял совету Гришина и представил, как в самый последний момент их накрывают собровцы из ФСБ… Брр… Мороз по коже. Может, сегодняшнее происшествие – знак свыше? Все, что ни делается, к лучшему?
– Не ты, Марк, нанимал нас. Иди своей дорогой, а мы пойдем своей.
