В шатре на Северном Кавказе под холодным ноябрьским небом кипела атмосфера заговора и риска. Подполковник ФСБ Николай Гришин чувствовал себя неуверенно, будто он один из волков, зная дорогу к стаду. Раннее утро с его ледяной прохладой и теплочайкой внутри машины создавали неприветливую атмосферу замеса....
Таможенник с кипой бумаг, которые ему вручил Марковцев, шагнул ближе, чтобы посмотреть на содержимое.
Поверх древесной стружки лежало оружие фирмы «Найт Армамент», известное как «мастер-ключ». Собственно, комбинация его была создана на основе подствольного гранатомета: под стволом автоматического карабина «М16» расположено видоизмененное ружье «Ремингтон» 12-го калибра. Заряд такого калибра «открывает» почти все двери, отсюда и название: «мастер-ключ».
Пока таможенник соображал, что все это значит и где светосигнальное оборудование, «мастерами» вооружились четыре диверсанта.
– Руки за голову! – скомандовал Марк.
Под прикрытием восьми стволов Михаил Муромов обошел офицеров, забрал у них табельное оружие и средства связи. После чего их сковали наручниками.
«Бедный Эдик», – повторился Сергей, глянув на посеревшее лицо грузинского товарища.
Эдик и опомнился первым."
"– Это налет? – произнес он синими, словно накрашенными губами.
Сергей рассмеялся.
– Хуже, Эдик, хуже. Ты присядь куда-нибудь, – посоветовал он, – ящики сейчас освободятся.
На пол полетели сразу несколько крышек, спецназовцы, сбросив одежду, экипировались по-новому. Поверх курток – бронежилеты, которые, в свою очередь, скрывали забитые до отказа «разгрузки».
Андриасов с ужасом наблюдал, как проверяют диверсанты ход огромных ножей в ножнах, как держатся гранаты на петлях… Смотрел так, словно вся вооруженная до зубов свора бросится на него одного, что он и есть цель дерзкого диверсионного акта.
К горлу подступила тошнота. Так он себя не чувствовал даже в тот знаменательный вечер знакомства с Сергеем, когда блевал на бетонном пороге аэровокзала.
ИЧП «Лена». Не индивидуальное частное предприятие, а индивидуальное чрезвычайное происшествие, легко мог расшифровать Андриасов, если бы способен был соображать. Раньше его мозги «плыли» от вида женщины, сбрасывающей с себя одежду. Гостья из «поднебесной» на какое-то время предстала пред мутным взором Эдика в одних трусиках и майке, без бюстгальтера – подсознательно и безошибочно определил директор.
Специфические звуки разносились по ангару и усиливались эхом. Негромкий металлический лязг менялся на едва различимое шуршание одежды, им вторил мелодичный перезвон пряжек на спецформе, отскакивали от стен характерные сухие щелчки затворов на оружии.
