В шатре на Северном Кавказе под холодным ноябрьским небом кипела атмосфера заговора и риска. Подполковник ФСБ Николай Гришин чувствовал себя неуверенно, будто он один из волков, зная дорогу к стаду. Раннее утро с его ледяной прохладой и теплочайкой внутри машины создавали неприветливую атмосферу замеса....
Распорядок в этой части следственного изолятора пока еще ни разу не был нарушен, контролеры приходили дважды в день, и каждый раз с ними являлся «бык» из хозотряда – осужденный, отбывающий срок заключения в тюрьме, – с термосом, полным баланды, и пластмассовой корзинкой с хлебом и алюминиевой посудой. Пока один из охранников проверял камеру, «бык» покорно стоял в коридоре. Когда дверь закрывалась и с арестованных снимали наручники, он приступал к делу – разливал по мискам похлебку, бросал в нее куски рыбы и просовывал, как хищным зверям, в «кормушку».
И если один из «зверей» был опасен по причине своего буйного характера, то другой пугал списком диверсионных дисциплин, которым был обучен. Это и захват в плен военнослужащих противника, документов, образцов вооружения; организация партизанских формирований на территории противника из местного населения; борьба с терроризмом, направленная на предотвращение терактов, освобождение заложников, поиск и уничтожение бандформирований и криминальных организаций; проведение поисково-спасательных мероприятий с целью возвращения российских военнослужащих, оказавшихся на территории противника и в плену…
Тихо…
Неразлучная троица явится, как всегда, вечером, и до этого времени оставалось пять-шесть часов.
"Сергей, возобновив работу, заканчивал список комплексом способов побега из плена – одна из главных дисциплин диверсанта. Двадцать минут, и он уже держал в руках прочный инструмент. Вымыв его и руки, спецназовец подошел к окну, сунул между двумя прутьями титановый штырь и начал методично расшатывать их.
Час – и прутья стали свободно ходить в увеличившихся отверстиях. Еще полчаса – и Сергей сумел просунуть штырь в отверстие и, пользуясь им как рычагом, потянул на себя. Он едва не потерял равновесие, когда кирпич подался вместе с ним, прихватывая и средний прут решетки.
Второй кирпич, третий…
Второй пруток… четвертый и – пятый, последний.
Дело осталось за «ресничками», металлическими пластинами в виде жалюзи, пока они на месте – не позволят обходчикам рассмотреть, что происходит внутри. Пластины также крепились к стене каркасом из металлического уголка, но кирпичи сейчас вынимались легко, однако не без помощи рычага: сейчас Марковцев обладал шестью хорошими прутками, и работа кипела в его руках.
