В шатре на Северном Кавказе под холодным ноябрьским небом кипела атмосфера заговора и риска. Подполковник ФСБ Николай Гришин чувствовал себя неуверенно, будто он один из волков, зная дорогу к стаду. Раннее утро с его ледяной прохладой и теплочайкой внутри машины создавали неприветливую атмосферу замеса....
Михась принял решение на той основе, что не совсем соответствовала планам Латынина: генералу больше подошла бы бригада Ратмана.
– Полетит сборная, – отрезал Соловчук. – Сегодня же. Берите мой чартер.
Первым встал Приходько и пожал плечами: «Тебе виднее».
Была еще одна причина, которая принудила Михася принять именно это сложное решение: он не хотел иметь никаких трений с земляками, подмявшими под себя похоронный бизнес в столице Украины. Потому и использовал этакий двойной стандарт.
66
Москва, 19 января, суббота
К встрече с московским эфэсбэшником сборная бригада Корнея Приходько подготовилась как положено.
Встреча состоялась у трех вокзалов, напротив гостиницы «Ленинградская».
– Все чисто. С этим человеком можете говорить открыто.
Собственно, на этом миссия киевского чекиста заканчивалась. Живой детектор за руку попрощался с земляками и растворился в многолюдной толпе у Ярославского вокзала.
Олег Никольский приступил к делу:
– Если готовы, сегодня же можете и встретиться с Марком.
– В смысле – готовы? – не понял Дмитрий Ткачук, с отталкивающей внешностью зверек, которого впору показывать в программе «Диалоги о животных»: водянистые глаза, тонкие губы, мозолистые костяшки на кулаках, короткие сильные пальцы.
– В том смысле, что я не могу пригласить его в кафе или ресторан для беседы. Я только могу забить «стрелку». Только Марк на «стрелки» ходит всегда с оружием. Возможно…
– Посмотри на меня, – перебил Корней Никольского.
Олег по работе встречался и с авторитетами из крупных преступных сообществ, и с отщепенцами из небольших банд, на которых висели десятки трупов. Выступление очередного из них не произвело на оперативника управления по разработке преступных организаций особого впечатления. Его не раз и не два запугивали, предлагали деньги. И Никольский молча ждал, когда Корней выскажется до конца.
