В шатре на Северном Кавказе под холодным ноябрьским небом кипела атмосфера заговора и риска. Подполковник ФСБ Николай Гришин чувствовал себя неуверенно, будто он один из волков, зная дорогу к стаду. Раннее утро с его ледяной прохладой и теплочайкой внутри машины создавали неприветливую атмосферу замеса....
Последней к месту обмена подъехала «Нива» без номеров и с затемненными стеклами. Такие же непроницаемые стекла были и на «Волге», которая с трудом доставила подполковника ФСБ в этот район Шали. Гришин коснулся плеча своего коллеги и тихо сказал:
– Начинай.
Капитан Павлов включил видеокамеру и, оставаясь невидимым в коричневатом рассеянном свете салона машины, приступил к съемке. Камера чуть подрагивала в его руках, и он, не отрываясь от видоискателя с большим резиновым наглазником, бросил водителю:
– Выключи мотор.
Вот теперь, когда стих рокот двигателя и вибрация не передавалась на кинохроникера из ФСБ, «картинка» в кадре не дрожала. Даже руки капитана приобрели крепость камня: камера была словно закреплена на штативе. Николай резко выдохнул и открыл дверцу. Синхронно с подполковником из «Нивы», остановившейся в пятнадцати метрах от «Волги», появился «дух» в камуфлированной униформе и теплой вязаной шапке, обмотанной полоской материи зеленого цвета. Лицо его наполовину скрывала густая курчавая борода и такие же лохматые брови.
Он сделал десять шагов и остановился в метре от чеченца. В знак приветствия кивнул. Лицо осталось непроницаемым, как маска. Зато на лице «варвара» было ярко выражено пренебрежительное превосходство над русским офицером.
– Деньги привезли? – без малейшего акцента спросил чеченец.
– Да. Где заложник?
– В машине, – парламентер чуть повернул голову. – Мне нужно проверить деньги.
И вот они уже вдвоем идут к «Волге», на капоте которой удобно раскрыть «дипломат» и проверить подлинность купюр."
"Одна пачка, вторая. Бандит, словно догадываясь, что его снимают на пленку, не обращал внимания на бойцов спецназа, словно их не существовало вовсе, зато изредка бросал взгляды на лобовое стекло.
