В шатре на Северном Кавказе под холодным ноябрьским небом кипела атмосфера заговора и риска. Подполковник ФСБ Николай Гришин чувствовал себя неуверенно, будто он один из волков, зная дорогу к стаду. Раннее утро с его ледяной прохладой и теплочайкой внутри машины создавали неприветливую атмосферу замеса....
Щедрин не понимал желания полковника посмотреть отснятый материал до его выхода на телеэкраны. Журналист, слывший универсалом, не новичок в этом деле. Кроме всего прочего, он являлся креативным редактором иллюстрированного журнала «Телешоп», писал стихи, рецензии на книги (значит, читал их). Коллеги Щедрина удивлялись: казалось, в этом жирном жизнерадостном теле обитало по меньшей мере три-четыре даровитых человека. Причем с его губ почти никогда не сходила бодрая улыбка.
Но не так давно она исчезла с его лица. Вот и сегодня полные губы и потускневшие глаза Алексея выражали отрешенность.
Его носовой платок на этот час также стал универсальным. Одним концом простудившийся репортер вытирал слезящиеся глаза, в другой сморкался. Серединой можно было протирать очки в роговой оправе.
Что он и сделал. И через кристально чистые стекла глянул на толпу прибывших из Афин пассажиров…"
"Как никто другой, репортер Щедрин знал все о замедленном режиме просмотра – насмотрелся в монтажных, когда готовил материал. Но то, можно сказать, механика, а сейчас, когда он смотрел на пассажиров, прибывших из Греции, то мог поклясться себе, что виной всему еще один раздел физики – оптика.
Обман казался Щедрину двойным. Толпа пассажиров с рейса Афины – Москва шла в нормальном темпе, и лишь на одного человека не распространялись ни законы природы, ни науки. Он шел как бы в замедленном темпе, точнее, слезившиеся глаза Алексея, зацепившись за этого высокого человека, заставили мозг фиксировать его движения медленно, словно с расстановкой.
Да, все так, если бы остальные пассажиры проходили чуть смазанными, как при недостаточной выдержке, а звуки аэропорта понизились бы на несколько тонов; и фон стал бы низким гулом, а красивое колоратурное сопрано диктора аэропорта – густым басом.
Человек шел в толпе, глядя перед собой. Но вот его голова медленно повернулась, глаза даже не моргнули в представлении Щедрина, а надолго закрылись.
За дымчатыми стеклами модных очков Алексей довольно отчетливо представил себе карие глаза бывшего подполковника спецназа. Именно так принуждал думать о нем террорист, объявленный в розыск. Действительно, если думать о нем в таком контексте, можно похудеть за считанные часы. Тем более они узнали друг друга.
