В шатре на Северном Кавказе под холодным ноябрьским небом кипела атмосфера заговора и риска. Подполковник ФСБ Николай Гришин чувствовал себя неуверенно, будто он один из волков, зная дорогу к стаду. Раннее утро с его ледяной прохладой и теплочайкой внутри машины создавали неприветливую атмосферу замеса....
Заднеприводная машина забуксовала во дворе, и водитель по-простецки намекнул на избыточный вес журналиста: «Сядь назад. Иначе не тронемся». Тогда он забыл наложить в багажник кирпичей.
Оператор уже пристраивал камеру на коленях, а Щедрин все никак не мог справиться с дверцей. Сколько раз он говорил водиле, что замок неисправен.
Кто-то, подойдя сзади, панибратски хлопнул Алексея по плечу. С недовольным видом он «оглянулся посмотреть»…
И лучше бы не делал этого. Хотя выбор у него был не из богатых.
На него, улыбаясь, смотрел Сергей Марковцев.
– Привет, Алексей! – приветствовал Марк журналиста. – Мне еще в зале показалось, что на твоей машине можно быстро и безопасно доехать до центра. Ты такой известный. И удостоверение, наверное, с собой. Несварение? – продолжал Марк без паузы и не сводя глаз с бледного журналиста. – С таким желудком, как у тебя, несварение должно быть исключено напрочь. Давай, давай, садись, – уже тише добавил Сергей, – и ничего не бойся – говорить буду только я. У меня масса впечатлений об одной средиземноморской стране.
Щедрин отвел глаза, тем самым отвечая на вопрос Марка.
* * *Марковцев по-хозяйски расположился в кресле. В одной руке стакан красного полусладкого, в другой сигарета. На ногах шлепанцы хозяина. Сам хозяин склонился над профессиональным видеомагнитофоном. У журналиста хватило ума еще в аэропорту вынуть драгоценную кассету с записью Марка (при этом бездумно лишая себя алиби) и вставить другую – совершенно бесценную в глазах Щедрина, где удачно приземлившаяся мадемуазель закрывает лицо руками.
Элеонору действительно опекала пара кряжистых молодчиков в кашемировых полупальто. Не повезло репортеру государственного телеканала: тот непозволительно сблизился с Савицкой, и крепкая рука телохранителя швырнула его на оператора. Результат неутешительный: дорогая видеокамера сломана, волевой подбородок репортера отливает синевой.
Пока Щедрин перематывал пленку на начало, Марковцев в очередной раз успел огорошить: мол, квартирка ничего, в такой можно остаться на пару-тройку дней.
– Значит, ты в разводе, – покивал Сергей, пригубив вино и стаканом же указывая на стену, увешанную фотографиями. – Это жена, я понял. А кто рядом с ней? Судя по размерам, твой отец.
Щедрин обернулся, покорно проглотив непрозрачный намек на его полноту.
– Тесть, – коротко пояснил он.
