В шатре на Северном Кавказе под холодным ноябрьским небом кипела атмосфера заговора и риска. Подполковник ФСБ Николай Гришин чувствовал себя неуверенно, будто он один из волков, зная дорогу к стаду. Раннее утро с его ледяной прохладой и теплочайкой внутри машины создавали неприветливую атмосферу замеса....
Затем послышались тяжелые шаги и довольно внятное басовитое бормотание: «Два года… Два года…»
«Наверное, ему уже дали срок, – сострил Марк. – Пора линять отсюда».
Из подъезда появился «столичный киллер» лет пятидесяти. Глядя мимо троицы, он продолжил убитым голосом:
– Два года… Два года, а?.. Да я любому салаге фору дам!
И пошел прочь.
– Чего это он? – спросил Сергей. И услышал уже из темноты подъезда:"
"– Не прошел отбор по возрасту.
– Тут, братишка, контора по найму в «частную армию», – добавил молодой. – Говорят, за конкретную операцию в Афгане платят по тридцать тысяч баксов.
– Разбрасываются деньгами, – поддержал разговор Сергей. – А тут каждую копейку экономишь, каждую котлету пополам режешь.
– Давай познакомимся, – предложил парень. – Кто знает, может, через пару недель я стану твоим командиром. Меня зовут Алексеем. В Афгане и на Северном Кавказе меня знают под кличкой…
Все, с этого момента Алексея Резанова по кличке Резаный, страдающего словоблудием, остановить мог только станковый пулемет.
– Натурально, я позвонил по номеру, объявленному в статье под названием «Работа для настоящих мужчин». Еле-еле выговорил, попал ли я в Российско-американский добровольческий центр по борьбе с международным терроризмом. Мне ответили: мол, попал ты, парень, в самую что ни на есть «десятку».
Резаный хохотнул. И то была единственная пауза в его длиннющем монологе.
– Потом в той же газете появилось опровержение. Цель газетной «утки» – «выяснить, готовы ли профессионалы-наемники из России и СНГ снова повоевать в Афганистане – как на стороне талибов, так и в окопах Северного альянса». Короче, я подвел итог: конец цитаты.
