Нельзя использовать никаких связей, нельзя ни к кому обращаться за помощью. Обращаясь с просьбой, ты делишься информацией и попадаешь в зависимость."
"Получается дурацкий парадокс: при их связях и деньгах они могли бы нанять любого, самого лучшего киллера. Но хороший киллер умен и крайне осторожен. Прежде чем выполнить заказ, он вполне может поинтересоваться личностью человека, вставшего на пути богатейшего и влиятельнейшего концерна «Вениамин». Известны ведь случаи, когда умный киллер сам звонил по телефону тому, кого должен был убрать, и прямым текстом предлагал сделку: «Мне тебя оплатили. Если заплатишь больше, убивать не буду».
Бывало и другое. Если киллер узнавал, что повод заказа – не месть, не долги, не деление сфер влияния, а опасная для заказчика информация, то, прежде чем выполнить заказ, он всеми доступными способами пытался эту информацию выведать.
Информация, за которую убивают, может очень пригодиться. Разумеется, дурак заработает на ней только пулю. Но если использовать ее осторожно и с умом, то можно заработать такие суммы, по сравнению с которыми киллерский гонорар – слезы, а не деньги. А осторожности и ума хорошему киллеру не занимать.
Регина вынуждена была просчитывать все, даже то, что почти невероятно. Именно поэтому она не могла пойти традиционным путем и нанять хорошего исполнителя для решения всех навалившихся проблем. Все надо было делать самой.
Глава 14
Оперуполномоченный Михаил Сичкин задумчиво глядел на две фотографии, лежавшие перед ним на столе. На одной была снята красивая, прямо-таки голливудски красивая женщина лет сорока, с точеными чертами лица и волосами цвета спелой пшеницы. На другой – девушка с таким безнадежно-некрасивым лицом, что хотелось тяжело вздохнуть от жалости.
Впрочем, при более внимательном взгляде жалость испарялась. Было в этом молодом девичьем лице что-то акулье: скошенный подбородок, плоский большой нос, маленькие ледяные глаза.
У красотки с другой фотографии глаза были те же, только выражение чуть иное.
– Голодная акула и сытая, – пробормотал Миша, – вот и вся разница.
Он тут же одернул себя: «Да что я, в самом деле? Может, эта Градская Регина Валентиновна – милейшая женщина, добрейшей души человек? Я еще ее в глаза не видел, а уже акулой обозвал. Ну сделал себе человек несколько пластических операций, изменил внешность до неузнаваемости. А какая женщина не захочет изменить такую внешность, спрашивается? И мужику не все равно, с каким лицом жить, а уж женщине-и подавно».
На фею-доктора, о которой обмолвилась фотомодель Вероника Роговец, Сичкин вышел практически сразу. Ему не давала покоя задачка с неизвестным мотивом.