– Малыш, пойдем домой, мы с тобой совсем промокнем, Погода такая противная. – Лена попыталась снять дочь с качелей, но Лиза тут же горячо запротестовала:
– Погода хорошая! Я хочу еще покачаться, ну пожалуйста!
На детской площадке было несколько видов качелей, н Лиза решила перепробовать все. Лена смирилась, но то и дело поглядывала на часы.
«Если Лизонька сейчас как следует нагуляется, она быстрее заснет после обеда, поспит подольше, и я успею спокойно сделать хотя бы часть сегодняшних дел», – думала Лена, раскачивая качели.
– Все, мамочка, теперь пойдем домой. Я хочу кушать, снимай меня, – сказала наконец Лиза.
Лена взяла ее на руки. Коляска стояла метрах в двадцати Осторожно ступая по мокрой наледи, стараясь не поскользнуться, Лена сделала несколько шагов.
И тут раздался резкий визг тормозов. Во двор въезжал новенький джип, черный, с яркими цветными зигзагами и звездами на боках. Сидевший за рулем квадратный кожаный «браток» смачно выругался. На том месте, где он обычно оставлял тачку, когда приезжал сюда два раза в неделю, на его постоянном, законном месте, стояла какая-то козявка, старый грязный «Москвич».
С тех пор как хозяин джипа снял в этом доме квартиру для своей любовницы, почти никто из автовладельцев, живших здесь, не решался занимать облюбованное квадратным «братком» место на дворовой стоянке. Хозяин джипа привык, что его место всегда свободно, и въезжал сюда, не глядя. Поэтому он слишком поздно заметил нахальный «Москвич».
– Ну и хрен с тобой! – произнес он и долбанул своим мощным бампером жалкую задницу «Москвича».
Прежде чем что-либо сообразить, Лена упала на мягкую мокрую землю газона, прикрыв собой Лизу. От грохота заложило уши. Отчаянно загудела и завыла сигнализация припаркованных во дворе машин.
Совсем близко что-то ярко вспыхнуло. Лена боялась взглянуть туда. Она думала только об одном: Лиза лежит на мокрой, холодной земле. Комбинезон промокнет насквозь. А до дома идти минут пятнадцать. Лена видела перед собой огромные ярко-голубые испуганные глаза ребенка, которые быстр0 наполнялись слезами. Слезы текли по румяному, забрызганному грязью личику.
Лену удивило, что Лиза плачет беззвучно. Потом, постепенно, звук отчаянного, возмущенного плача стал нарастать, Лена как-то отстранение отметила про себя, что она не совсем оглохла от грохота, раз слышит Лизу.
– Мамочка… мамочка… – повторяла Лиза сквозь слезы и больше ничего не могла сказать.
Лена медленно, как во сне, подняла голову, потом встала на колени. Лиза вскочила на ножки и, продолжая громко реветь, ухватилась за мокрое Ленино пальто.
Надо было подняться с колен, но ноги стали ватными. К переливчатым трелям автосигнализации прибавился еще один звук – вой милицейской сирены. Через несколько минут двор был оцеплен.