А женщина была запоминающаяся, очень страхолюдная.
– То есть как, страхолюдная? Некрасивая?
– Мало сказать, некрасивая. Я еще подумала, это ж надо с таким-то лицом родиться, бабе-то. Одно слово, урод, а не женщина. Но культурная, вежливая, одета хорошо. И квитанция настоящая, с печатью.
– Вы рассказывали следователю о ней?
– А то? Все подробно рассказала! А мне тогда сказали, мол, ты ври, Даниловна, да не завирайся. Мы, мол, тебе сочувствуем – мало, что сын единственный сидит, так теперь муж… Но будешь врать – и сама сядешь. В общем, не поверил никто. Только вот Захаров потом пришел один вечерком и стал про ту женщину подробно спрашивать. Все записал. А толку? Через неделю он к себе в Тобольск уехал, там его и зарезали. Вот ведь матери горе! Хороший был человек…
– Простите, Раиса Даниловна, ваш муж сильно пил? Он состоял на учете в наркологическом диспансере?
– И в наркологическом, и в психдиспансере. Везде стоял. Он, не тем помянут будет, как выпивал, зверел, бывало. И с похмелья всегда злой ходил.
У Лены голова шла кругом. Она забыла про время. Только тогда, когда Раиса Даниловна рассказала все, что могла рассказать, Лена взглянула на часы. Без четверти одиннадцать! Саша наверняка уехал. Придется ей одной добираться до гостиницы.
– Раз уж ты здесь, помоги-ка мне, – обратилась к ней Зоя Даниловна, – на кровать надо переложить Раю. Обычно я сама, но раз ты здесь…
– Да, конечно. – Лена встала.
– Вот справа возьми, так, под коленки… Рая, ты за шею то обними ее. Вот так. И меня другой рукой. Ну, поднимаем!
Даже вдвоем переносить человека с парализованными ногами со стула на кровать было очень тяжело.
– Как же вы одна справляетесь? – тихо спросила Лена Зою Даниловну, когда та пошла проводить ее в сени.
– Привыкла уже, – пожала плечами старуха, – сейчас-то лучше. Хоть руки у нее работают.
– Давно это?
– Одиннадцать лет. Как узнала она, что приговор приведен в исполнение, что нет больше Никиты, так и хлопнулась на пол. Больше не вставала.
– Скажите, Зоя Даниловна, откуда она могла узнать, зачем я пришла?"
"– Она всем одно и то же говорит. Кто приходит – из собеса ли, из поликлиники, с почты, со сберкассы – так она уставится своими глазищами и через два слова спрашивает, ты, мол, убийцу настоящего ищешь? Некоторые пугаются, особенно если девочки молодые. Врач-то говорит, мания у ней. Тихое помешательство. Ан видишь, выходит, дождалась она. Ты ведь и вправду убийцу ищешь? Сама-то небось из милиции?
– Нет, – покачала головой Лена, ~ не из милиции. Я действительно журналистка.
– Да уж понятно, – старуха поджала губы, – не хочешь, не говори. Пытать не стану.
Лена уже зашнуровала ботинки, надела куртку.
– Зоя Даниловна, а где Василий? – спросила она.