Людмилка, – крикнула она кухарке, – сделай чаю с лимоном и липу завари.
– Я думал, ты в Москве, – проговорил он заплетающимся языком.
– А я чувствовала, что ты поедешь сюда. Ну, пошли в постельку. Давай я тебя уложу.
На градуснике было тридцать девять. Регина сама сняла с него ботинки, стянула брюки, развязала галстук.
– Как же ты вел машину с такой температурой? Неужели не мог позвонить? Я бы прислала шофера или сама бы за тобой приехала.
Только сейчас он почувствовал, как ему плохо. Озноб сменялся сильным жаром, бросало в пот, ныли сразу все мышцы, болела кожа. Даже прикосновение тонкой простыни казалось неприятным, шершавым.
Регинина рука поднесла к его губам стакан с прозрачной, полной мелких колючих пузыриков жидкостью. Она была кисловатой на вкус.
– Что это? – спросил он, послушно выпив все до дна.
– Растворимый аспирин. Сейчас температура упадет, ты попробуй уснуть.
Она оставила гореть только маленький ночник и тихонько уселась в кресло у кровати. Когда зашла Людмила с подносом, на котором стояли две дымящиеся чашки с чаем и с липовым отваром, она покачала головой и приложила палец к губам. Повариха удалилась бесшумно.
Через несколько минут он уснул. Во сне он дышал сипло и часто. На лбу поблескивали капли пота, рот был приоткрыт. В последний раз он болел так тяжело четыре года назад, и тоже гриппом. Тогда он вынужден был проваляться в постели дней десять.
«Ну что ж, – размышляла Регина, вглядываясь в его бледное, потное лицо, – это очень кстати. К тому времени, как он поправится, все будет кончено. Он не сможет помешать мне, ему будет не до этого. Он, как большинство мужчин, тяжело переносит высокую температуру, во время болезни так жалеет себя, что ни о чем другом думать не может».
– Леночка, – услышала она хриплый шепот, – Леночка моя… мне так плохо… Это наши деньги… там тепло зимой, море спокойное и чистое… помоги мне…
– Веня, – тихо позвала Регина, – ты слышишь меня?
– Мы никому не сделаем больно… никому никогда… они простят… кровь ушла в землю… это был не я, это был другой человек, из другой жизни…тайга шумит… море… банк очень надежный…
Регина поднялась из кресла, подошла к постели, склонилась над бледным лицом.
– Веня, я здесь, я люблю тебя, – проговорила она низким, грудным голосом и провела ладонью над его закрытыми глазами, не касаясь их.
Его веки задрожали и медленно приподнялись. Он посмотрел на нее красными, воспаленными глазами и сказал:
– Регина, не надо. Я не сплю. Иди к себе."
"– Я лучше посижу с тобой. Может, чайку?
– Нет. Ничего не надо. Иди к себе.
– Хорошо, – кивнула она и положила руку ему на лоб, – по-моему, температура упала. Давай померим? Он приподнялся на локте и взглянул ей в глаза.