Лену повели через какие-то теплые комнаты, держа за локти. Только сейчас она почувствовала, как сильно устали руки, заведенные за спину. Плечи ныли нестерпимо. Браслеты наручников, хоть и болтались свободно на запястьях, все равно вызывали отвратительное ощущение холодной железной тяжести.
– Наручники снимите, – тихо попросила она, – я не убегу и драться с вами не буду. – Обойдешься, – ответили ей, остановили и резко усадили в какое-то кресло, – сиди тихо и не вздумай орать.
Через минуту хлопнула дверь. Лена осталась одна, неизвестно где, в наручниках, с завязанными глазами. Она попыталась удобней устроиться в кресле, но это было невозможно. Плечи ныли все сильней, руки затекли.
Она вспомнила, как когда-то во время летней сессии готовилась всю ночь к экзамену, сидела у открытого окна в кухне. Окно выходило на Садовое кольцо. Ночью, особенно Перед рассветом, стояла странная, напряженная тишина. И вот в этой тишине вдруг послышалось отчетливое, дробное постукивание. Выглянув на улицу, Лена увидела, как прямо под окном по пустынному тротуару идет человек.
Он шел очень медленно, держа в руках тонкую трость и осторожно простукивая асфальт перед собой. Это был слепой, но ослеп он совсем недавно. Он учится ходить ночами по пустынным улицам. И тогда она вдруг до ужаса ярко почувствовала это черное, безнадежное одиночество слепоты.
С тех пор прошло много лет, но тот одинокий слепой на ночном Садовом кольце накрепко врезался в память. Сейчас, сидя с завязанными глазами, она всей. кожей чувствовала опасность, исходящую от невидимых стен и предметов в чужом доме, от всего мира вокруг…
Она не знала, сколько прошло времени. Ей сильно хотелось пить, во рту пересохло. Было очень тихо. Она подумала, что никого нет в доме, и в этот момент послышался щелчок дверного замка. Потом быстрые, легкие шаги. Кто-то стал молча развязывать узел на затылке. Повязку снимали осторожно, стараясь не дергать за волосы.
Сначала Лене показалось, что она по-настоящему ослепла. Свет в комнате не был ярким, но больно резанул по глазам. Это продолжалось несколько минут. Лена щурилась, хотелось потереть глаза руками, но руки были все еще скованы."
"Наконец она смогла видеть и прежде всего увидела перед собой высокую круглолицую девушку. Девушка была одета почти так же, как Лена, в джинсы и длинный широкий свитер. На ногах у нее были толстые шерстяные носки и мужские домашние шлепанцы.
– Пожалуйста, дайте мне попить и снимите наручники, – попросила Лена, – я ведь не убегу.
Девушка покачала головой и выразительным жестом показала на свои уши.
«Ну вот, глухонемая…» – с тоской подумала Лена и оглядела наконец комнату, в которой провела, вероятно, уже несколько часов.
Комната эта была крошечной и почти пустой.