Автор
Ночь погружала улицу во мрак, когда дверь с грохотом захлопнулась прямо перед моим носом. Я еле успела отшатнуться, вырываясь из ее жестокой хватки. Раздавались шорохи и голоса, прерываемые ругательствами, явно недовольными мной. Всё это казалось неуместным в окружении тихих проулков — до чего же мне повезло оказаться на месте такого скандала....
— Тогда… я запрещаю тебе кому-нибудь об этом говорить! — нашлась она. И вздохнула, довольная собой. — Вот так.
Терпение у меня оказалось все же не безграничное.
— А не пошла бы ты? — вкрадчиво уточнила я, затем оттолкнула стул, который с грохотом проехался по полу, и стремительно унеслась к выходу.
Видеть ее сейчас не могу!
Иначе точно поколочу.
Вышла за ворота, перевела дыхание… от ограждения отделился уже знакомый подросток. Вот и ответ на вопрос «ну и что теперь?». Мы обменялись кивками и пошли к Старому Городу.
Дядя сегодня предложил к чаю печенье, а потом с удивлением наблюдал, как я его сметаю с большого блюда. Вид у меня, наверное, был голодный, потому что Жиар выпал из своей отдельной реальности и озаботился насущным, а именно разрешил мне пройти на кухню, что-нибудь себе приготовить и нормально поесть.
Что стряслось, не спросил.
Но я заботу все равно оценила, хоть и отложила готовку на время обеда.
Потом пошли посетители, и стало вообще ни до чего.
Как и в прошлый раз, дядя объяснял каждое свое движение, подробно и обстоятельно отвечал на вопросы, позволял и мне высказывать вслух появляющиеся в голове мысли.
Ближе к вечеру я все же добралась до кухни. Готовить мне раньше не доводилось, но у меня имелся энтузиазм, смартфон с подключением к сети… и толстая поваренная книга, заполненная от руки, с вклеенными картинками, нашедшаяся в одном из шкафчиков. Вспомнилось, что в этом доме раньше жили родители дяди и его сестер, а еще раньше — их родители.
Пришлось мысленно надавать себе по рукам, когда поймала себя на том, что благоговейно переворачиваю странички и просто наслаждаюсь ощущением принадлежности к семье. Пусть странной, пусть не самой любящей и заботливой, пусть давно расколовшейся, но все-таки семье. Это неожиданно много значило и мешало раствориться в личности Шантии.
Сегодня я ей даже противоречить смогла.
