Автор
Ночь погружала улицу во мрак, когда дверь с грохотом захлопнулась прямо перед моим носом. Я еле успела отшатнуться, вырываясь из ее жестокой хватки. Раздавались шорохи и голоса, прерываемые ругательствами, явно недовольными мной. Всё это казалось неуместным в окружении тихих проулков — до чего же мне повезло оказаться на месте такого скандала....
— Урод, — с глухим отчаянием выплюнул король.
Его дядя, похоже, воспринял оскорбление как комплимент.
— Но сначала сделаю так, чтобы она больше никогда не смогла рисовать свои знаки, — со вкусом продолжал Ийяр. — Я сломаю ей обе руки. Раздроблю каждый палец. А когда все срастется, сломаю снова. Она даже просто держать кисть не сможет.
Дэн со свистом втянул в себя воздух.
Я… не успела перепугаться еще больше.
Очередной корень с шумом прорезал воздух, обвился вокруг моего левого запястья… Я все-таки закричала. Из-за этого не был слышен хруст.
Логично.
От боли хотелось выть, но слез не было. Глаза оставались болезненно сухими, и от этого было еще хуже.
— Вот так, — почти ласково проворковал колдун.
Светящийся корень сполз с моей руки и замер неподалеку, готовый к новому броску."
"Внутри все сжималось от боли и страха. Я не могла пошевелить пальцами, и мысль о том, что с правой рукой скоро будет так же, заставляла отчаянно биться.
Дэн рвался из своих пут, то осыпал колдуна ругательствами и грозился причинить ему в разы большую боль, чем он причинил мне, то просил отпустить. Опять-таки меня. Колдун был прав в одном — за того, кого любишь, больнее и страшнее, чем за себя.
Два пальца уже пострадавшей руки почти не доставили новых страданий. Впрочем, боль и так сводила с ума. Но орала я в основном для того, чтобы Ийяр подольше не трогал правую руку. Хотя и не знала, как ее использовать. Можно просто провести пальцем по стволу, вдруг получится хотя бы временный знак? Но какой?! Думать сейчас не получалось, только кричать и отчаянно сжиматься. Я каким-то образом чувствовала, что колдуну доставляют огромное удовольствие мои страдания, поэтому не скрывала их.
Яростными попытками сопротивляться Дэн добился лишь того, что его повернули лицом ко мне, чтобы он точно все хорошо видел. К новому взмаху корня в мою сторону и пронзительному крику он перестал дергаться. Но не отворачивался и не отводил взгляд. Смотрел. И на красивом лице застыло такое отчаяние… Его самый страшный кошмар все же сбылся, просто не с теми и не тогда.
