Как представил нас казакам, словно передовой отряд героев. А как он помог решить вопрос с Гривасовым? Прикрыл нас с Лирой.
Кроме личных историй, в памяти всплывали различные слухи о Могуте, в которых я не принимал участия. И я с удивлением понял то, что всегда подсознательно знал. Могута был образцом офицера, был Человеком с большой буквы.
Ни одно его решение никогда не основывалось на личных предпочтениях, кумовстве или пристрастиях. Вернее, у него было пристрастие, но только одно — справедливость.
В любой ситуации он всегда находил истинных виновников, и защищал невинных.
Это его качество ощущалось интуитивно. Именно поэтому я обращался за помощь к нему, а не к Ерастову, и Лира пошла с моим письмом тоже к нему.
Дядя Саша, он очень хороший, но рядом с Гвидеоном Святогоровичем он, при всём моём уважении, не выглядит тем, кто принимает решения. А вот Могута всегда ощущался, как ледяной король. Сдержанный, холодный, последовательный. Образец ума и силы. Пример для подражания.
И он умер.
Погиб…
Нет, моей вины здесь нет. Я и правда не мог ослушаться приказа. Выполнил волю командира так, как, если когда-нибудь придётся, выполнят приказ мои бойцы, и я останусь их прикрывать. Это закон войны. Аксиома наших отношений. Сильнейший всегда в ответе за тех, кто слабее…
Эх, от понимания всего этого не становится легче. Всё равно тяжело на душе. Горько.
И исправить ничего нельзя. Смерть не отменить. Можно только работать с последствиями. Почтить память Гвидеона Святогоровича и работать.
Как он работать. Стать таким же сильным, гнуть свою линию. Линию справедливости и честности. Линию…
— Мы на месте, — голос лейтенанта вырвал меня из размышлений, но я не огорчился.
Моя картина мира пришла в порядок после бури, и обзавелась ещё одним светилом. Рядом с Лирой, Дедом и родителями, дополняя реальность, взошла звезда Могуты.
* * *Каюта Великого Князя не отличалась особой роскошью и комфортом. Да, большая; да, несколько помещений. Но интерьер сдержанный, деловой.
Ничего лишнего. Ничего кричащего о статусе и богатстве.
— Разрешите? — я топтался у входа, обводил каюту взглядом и никого не находил.
Казалось, минуту назад здесь были люди. Подушки на двух диванах примяты от спин собеседников. Чашки на чайном столике ещё тёплые от горячего. Ворс на ковре до сих пор не выпрямился, а монитор на письменном столе не потух после недавней работы.
Но то минуту назад, а сейчас здесь пусто.
— Разрешите?! — повторил я громче.
