Мой же, уверен, стал как у побитой собаки. Никуда я не сбегу. Невозможно это. Скрутят и запрут в лаборатории…
— Через неделю отправишься с Ростиславом Драгомировичем на Владивосток, — продолжил Великий Князь, — он там службу несёт и учится, а ты поможешь.
Брови приподнимались домиком, глаза расширялись, улыбка исчезала — радость на лице девушки медленно сменялась удивлением.
— Не смотри на меня так, Лизонька, — тяжело вздохнул Михаил Владимирович, — тебе полезно выбраться в люди, мир не ограничивается наукой и лабораторией.
Мы с тобой давно об этом говорили.
— Но… — начала было она, запнулась, но тут же выпалила: — деда, но как же так? Кто будет следить за твоим здоровьем? Заботиться о тебе?
— Мария Леандровна присмотрит, она отличный специалист.
— Но…
— Лиза, мы договаривались, что рано или поздно тебе придётся, — в голосе Великого Князя скользнула строгость.
— Но… ладно, — она насупилась и повернулась ко мне, — лейтенант, с этого момента вам…
— И главным в вашей паре будет Ростислав Драгомирович.
— Что?! — она аж подпрыгнула на месте, развернувшись, — Но я…
— Это не важно, Лиза, он старший, — теперь уже строгость читалась и в глазах Великого Князя. — И любые твои исследования возможны только с его согласия, и одобрения.
Печать вселенской обиды опустилась на лицо девушки. Плечи её поникли и она кивнула. Я же внутри себя ликовал. Даже пальцами по дивану барабанил. Не дам ни согласия, ни одобрения. Вот так!
— Умница, ты знаешь, что надо сделать, — улыбнулся Великий князь, но, как мне показалось, слегка натянуто.
Елизавета вновь повернулась ко мне. Расправила на коленях складки платья, уставилась в пол и, слегка пожевав губами, громко прошептала:
— Ваше благородие, Вы согласны… позволить вас обследовать на обозначенных условиях?
Ха! Конечно же нет!
Она ждала ответа, не поднимая глаз.
Я набрал воздуха, и только хотел озвучить свой отказ, как пересёкся взглядом с Великим Князем.
Не было приказа. Не было ультиматума. Только просьба. Немая просьба согласиться.
— Да, — сдулся я, выдыхая.
Михаил Владимирович благодарно кивнул, а Елизавета вскинула голову, некрасиво улыбнулась одним лишь уголком губ и припечатала:
— Тогда запрещаю вам с этого момента пользоваться индексом.
Глава 3
Над ухом, словно пуля просвистела, а рядом взорвался снаряд. В голове моментально застучали молотки. Грудь распёрло домкратом возмущения.
Как это не пользоваться индексом?! Да как я вообще буду без внутренней силы?!
Такой запрет — это….
