— О, только давайте обойдёмся без нравоучений, что девушке не престало интересоваться такими вещами, — великая княжна нахмурилась и от того стала ещё милей. — Вы мой ровесник, а не сварливый старик, и я ожидаю от Вас честного ответа и ярких подробностей.
— И не думал о таком, Кристина Светославовна, — я начал новый порот. — Да, я сталкивался с врагом в бою, и выходил из схватки победителем. Насчёт же ярких подробностей, увы, не имею привычки их запоминать.
Раз, два. Три, четыре. Раз, два. Три, четыре.
— А пытки? — глаза великой княжны расширились, вспыхнули любопытством, — как Вас пытали, Вы помните?
— Предпочёл забыть сразу же, как вырвался из лап врага, — улыбнулся я и добавил, видя, как тухнет задор в глазах великой княжны: — Поверьте, нет ничего интересного в кровавых подробностях войны и плена.
Ни интересного, ни романтичного. Только грязь, боль и горечь.
Раз, два. Три, четыре. Раз, два. Три, четыре.
Она молчала.
Раз, два. Три, четыре. Раз, два. Три, четыре.
— Знаете, Кристина Светославовна, — я решился продолжить беседу, чтобы закончить танец на более приятной ноте.
— Я завидую Вам и Вашим друзьям.
— Нам? — удивилась девушка, слегка нахмурившись.
— Да, Вам. Не потому, что Вы богаты и имеете или будете иметь влияние и вес в обществе, — я вздохнул и сменил тон, на более ровный, но вкрадчивый: — а потому, что Вы каждый день живёте в тишине и покое. Можете наслаждаться картинами, музыкой, архитектурой столицы.
Раз, два. Три, четыре. Раз, два. Три, четыре.
— Потому, что Вы, уходя из дома, знаете, не только, когда вернётесь, но и вообще, вернётесь ли.
Вы знаете, Ваши близкие знают.
— Понимаю Вас, — улыбнулась девушка. — В этом что-то есть, но, Вы, должны признать, что такая жизнь — это скука смертная.
Раз, два. Три, четыре. Раз, два. Три, четыре.
— Знаете, — продолжала великая княжна, — как хочется вырваться отсюда, из этой золотой клетки? Как жжёт в груди, а звёзды манят вдаль?
— Не знаю, — улыбнулся я, — меня тянет в конкретное место. Домой.
— А меня нет, — насупилась девушка, затем мечтательно протянула: — я так завидую Лизе.
Она рассказала про ваши исследования. Что полетит с Вами без деда. Вот чего я желаю! — она сверкнула глазами. — Свободы! Свободы от родителей, от родственников. Только я, верные друзья, и неизведанные земли.
Раз, два. Три, четыре. Раз, два. Три, четыре.
— Нас с Елизаветой Владимировной нельзя назвать друзьями.
— Бросьте, — усмехнулась девушка, — она, конечно, вредна и капризна.
