— Ой, да влезут в него пирожные, — бросила Елизавета, подталкивая Кристину в спину, — ему не надо за фигурой следить, как нам. Пойдём.
— Не беспокойтесь, Кристина Светославовна, чай с пирожным я осилю, да и как иначе, если Вы ещё не завтракали.
— Благодарю за заботу, Ростислав Драгомирович, — великая княжна стрельнула на меня глазками и тут же спрятала их. — Мы почти пришли, — она вытянула руку вперёд.
Летний навес слабо колыхался на ветру. Деревянные перила увивались зеленым виноградом. Стояли плетёные столики.
Улица перед дворцом не могла похвастаться многолюдностью. Тоже самое относилось к кафе. Ни одного клиента.
А нет, один клиент всё же был. Или это не клиент, а смутно знакомый парнишка. Где-то я его виде….
— Сударь… — парень не дал мне додумать и шагнул из-под навеса.
— Сударь… — его грудь ходила ходуном, лицо раскраснелось.
— Сударь… — он старательно уводил взгляд от Девушек и смотрел только на меня.
— Сударь… — он плямкал губами, как рыба на берегу.
— Сударь….
"
"— Сударь, — не выдержал я и кивнул.
— Сударь… — он собрался с силами и выпалил. — Я люблю Елизавету Владимировну. Потому….
— Что? — я опешил на мгновение, обернулся и указал пальцем на Лизу: — её?
— Да… — выдохнул парень. — Потому….
— Забирай, — я снова не дал ему закончить. Заскочил на веранду кафе и отодвинул стул, — не претендую, дружище, забирай.
Парень в смятении прошёл за мной. Усадил его за стол. Предложил руку Лизе. Та на автомате её приняла, и усадил её напротив.
— Воркуйте, голубки, воркуйте, — радостно заключил я и хлопнул в ладоши. — Вы отлично смотритесь вместе.
Оба раскраснелись. Глаза мечутся туда-сюда. Дышат часто. Лица глупые. «Страсть» так и захватила их.
— Ну, не будем вам мешать, — я ещё раз оглядел их, кликнул официанта: — литр чая, корзинку пирожных, а лучше торт, я угощаю, — и вместе с Кристиной мы заняли другой столик.
— Фух, — выдохнул я, бросая взгляд на Лизу, — что творится, что творится, аж не верится.
— Рада удивить Вас, — рассмеялась Кристина.
Посмотрел на неё и завис. Куда делась кокетливость? Куда пропала томная неловкость?
Девушка преобразилась. Глаза сверкали лукавством и задором. Улыбка так и растягивала губки, обнажая белые зубки.
— Вижу, вижу, что и Вы поверили в мой спектакль, Ростислав Драгомирович, — быстро проговорила Кристина, откинулась на спинку стула и захлопала в ладоши.
— Не скрою, забавно, — я покрутил головой и слегка оттянул ворот рубашки.
