Как кресло скрипнуло под его движением, лейтенант Евгений Аскольдович возмущённо уставился на Разумовского старшего. "Может, не те катакомбы?", задумчиво произнёс Викторович и указал на экран инфопланер. Атмосфера напряжения скрадывала любое движение в здании, где исчезновение трупа гвардейца стало загадкой для всей воинской части....
— … мы тут… — лицо капитана вытянулось, — что?
Его взгляд метнулся с меня на ботаника за компом, потом обратно.
— Туров, что происходит, едрит тебя торпедой⁈
Винтовка в его руках навелась на меня.
Глава 20
Что ему ответить? Как? Сложно объяснить, что ухватился за ускользающую нить. Попытался заскочить в уходящий поезд. Не поймёт. Не оценит.
Но отвечать не пришлось. На инфопланшете загорелся экран вызова, и я на автомате ответил.
— Ваше высокоблагородие, здравия желаю, — произнёс я, и я приставил палец к губам, чтобы капитан говорил тише.
Капитан поперхнулся. Ствол АКР дёрнулся.
— Растеряшев, — прошептал я, и лицо капитана стало приобретать лиловый оттенок. Видно было, что он силился сдержаться, чтобы не выругаться в голос. — Ваше Высокоблагородие, Вы на громкой связи.
— Ростислав Драгомирович, — голос Виктора Марковича звучал буднично и свежо, будто вечерняя тревога и ночные поиски прошли мимо него. — Тут нечто странное происходит. На пульте охраны снова тревога в нашем штабе, и, следом за ней, тревога в хранилище данных.
— Так точно, Виктор Маркович, — кивнул я на рефлексах, — это я в хранилище данных.
— Почему я не удивлён? — проворчал Растеряшев.
— Привыкли ко мне, узнали лучше, — вырвалось у меня, и я поспешил пояснить, пока Растеряшев ограничился одним только ёмким «Хм»: — не было времени на запрос и разрешение, — покачал я головой, хоть он и не мог этого видеть, — время шло на минуты, не успел бы.
— Кто с тобой от морпехов?
— Капитан Григорьев с группой ГБР.
Капитан при упоминании своей фамилии выдохнул и зло уставился на меня. А что я? Меня спросили, я ответил. Не могу молчать. Субординация не позволяет.
— Внесу его в списки, — пробормотал Растеряшев, и на заднем фоне послышались звуки нажатия клавиатурных клавиш. — Разрешение и ордер я тебе выписал. Работай, Ростислав Драгомирович.
— Есть, благодарю, — я вытянулся по стойке смирно, — служу Империи.
Последнюю фразу я произносил специально для Григорьева.
— Туров, я рапорт на тебя подам, — прошипел капитан, стоило мне «повесить трубку».
— Хорошо, — улыбнулся я, читая свалившееся вдогонку сообщение от Растеряшева, — когда подадите рапорт, не забудьте спросить о благодарности.
— Что? — голос капитана стал усиливаться, вот-вот закричит.
— Вам благодарность за службу вынесли и внеочередной отпуск дали.
