Как кресло скрипнуло под его движением, лейтенант Евгений Аскольдович возмущённо уставился на Разумовского старшего. "Может, не те катакомбы?", задумчиво произнёс Викторович и указал на экран инфопланер. Атмосфера напряжения скрадывала любое движение в здании, где исчезновение трупа гвардейца стало загадкой для всей воинской части....
— Знать бы раньше, — проронил Растеряшев, и в его взгляде мелькнуло сочувствие: — ты как вообще, Ростислав? Слышал, вы дружны были, а тут…
— Это всё, что тебя интересует? — хмыкнул Меньшов. Он вновь сидел неподвижно и сверлил меня взглядом. — А откуда взялся отряд спецназа Юдиных, тебе не интересно? Двадцать бойцов в новейшей броне и с вооружением, которое аристократам даже не продаётся.
— Так это трофеи Ростислава из столицы, — возразил Растеряшев.
— Так-то да, — ухмыльнулся генерал-адмирал, — но у нас никаких сведений о бойцах на планете.
Взгляды троих собеседников сошлись на мне и Меньшов продолжил:
— Засаду можно подготовить за день, но за это время не получится скрытно перебросить на планету такой отряд. Что скажешь Ростислав?
Он смотрел мне прямо в глаза. От ощущения его силы у меня даже татуировки засветились, а на плечи упала бетонная плита. Меньшов подавлял.
И я хотел ответить, но, к своему удивлению, понял, что не дотягивает Валентин Севович до великого князя Михаила Владимировича. Не дотягивает. А у меня после встречи с ним, кажется, проявилась способность сопротивляться такому вот давлению.
— Можешь не отвечать, — произнёс Меньшов, но больше так не делай, и не помышляй о таком.
Не знаю, как он понял, что я использовал служебное положение и свои знания. Что скрытно провёл отряд Евпатия Ивановича для атаки на конвой Лиры, если суд её не оправдает.
В очередной раз я поймал себя на мысли, что начинаю мыслить, как аристократ. Нет ничего важнее рода. Абсолютно. Поэтому они внедряют в армию слуг.
Сначала история с Гривасовым, теперь, вот, с Малышевым. Они не предатели, нет. Нельзя их так назвать. Они слуги и преданы роду. Они, скорее, тайные агенты, которые действуют в интересах другой страны. А род аристократов и есть государство внутри государства. И, рано или поздно, действуя такими методами, именно род начинает нарушать законы Империи.
Ни Гривасов, ни Малышев не виноваты в своих действиях, если смотреть под этим углом. Они, пусть и не слепые, но всего лишь орудия в руках своих господ. И отвечать за выполненные ими приказы будут главы родов.
В случае с Гривасовым Лира пошла под суд. В случае с Малышевым, Сарай старший лишился головы.
А вот я, если бы Евпатий Иванович напал на конвой, стал бы предателем.
