Как кресло скрипнуло под его движением, лейтенант Евгений Аскольдович возмущённо уставился на Разумовского старшего. "Может, не те катакомбы?", задумчиво произнёс Викторович и указал на экран инфопланер. Атмосфера напряжения скрадывала любое движение в здании, где исчезновение трупа гвардейца стало загадкой для всей воинской части....
Смахнул СМСку с экрана, и открыл присланные документы.
Так, склад под охраной. Право доступа Лириным слугам дано. Отлично. Сообщу им, пусть завтра заберут.
Что за груз? Награда от великого князя. Да-да, мы сами не ожидали. Думали, всё ограничится нашей просьбой не наказывать братьев Беловых. Ан нет. Михаил Владимирович решил по-своему.
Уже перед самым отбытием он прислал на Гальванику военный фургон, доверху набитый вооружением. Посмотрели с ребятами накладные — там всё, что мы вынесли из арсенала. Только в разы больше.
На человека по комплекту, если говорить точнее. Короче, каждому по роботу, и по куче стволов с гранатами. Царский подарок. Как в буквальном, так и в переносном смысле.
Мы о нём только в нырке узнали, когда стали разбираться, почему Лизу выгрузили. Как оказалось, для фургона место и освободили….
Блин, Лиза! Нехорошо получилось. Воображение тут же нарисовало жуткую картину.
Вот, Лиза проснулась. Умылась. Выбрала из чемодана платье и, напевая песенку, открыла дверь кофортмодуля.
И крик такой разносится: «Турооов»!
Брр. Не представляю, как она вести себя будет, когда приедет. А она приедет, это точно.
Уже в нырке я нашёл в своём коммутаторе голосовое сообщение от Клима Разумовского. Не знаю, почему сразу его не увидел, да это и не важно. Главное, что в тот момент Лиза уже выбралась из ангара и вышла с ним на связь.
— Дружище, она злая, как Сцилла и Харибда вместе взятые. У неё взгляд промораживает и парализует, как у медузы Горгоны, — Клим говорил шёпотом.
Сообщение обнадёживало. Зная Клима, думаю, что он приукрасил. Причём сильно. Но от этого не легче. Интуиция подсказывала, что о дружбе с Лизой пока не стоит и думать. Эх, как же мне теперь с ней о любви говорить? О том, что я не могу стать её избранником.
Хотя, может, это и к лучшему? Может, разочаруется она во мне… и станет ненавидеть. Блин….
— Иллирика Данактовна, Вы сегодня особенно прекрасны, — раздался мужской голос прямо за ветками кустарника. — Видеть Вас для меня радость."
"Не понял! Я аж замер от неожиданности, а по спине пробежал неприятный холодок. Да ну… на… Залесский? То хамло?
— Благодарю, на добром слове, Филипп Игоревич, — послышался голосок Лиры, — Вы, как всегда, галантны.
