Как кресло скрипнуло под его движением, лейтенант Евгений Аскольдович возмущённо уставился на Разумовского старшего. "Может, не те катакомбы?", задумчиво произнёс Викторович и указал на экран инфопланер. Атмосфера напряжения скрадывала любое движение в здании, где исчезновение трупа гвардейца стало загадкой для всей воинской части....
— Да, это так, — Залесский явно смутился, судя по голосу, а я ускорился, чтобы обойти кусты, — только для Вас, Иллирика Данактовна.
— Филипп Игоревич, с чем Вы сегодня посетили моё скромное жилище? — пропела Лира.
— Хм, ха, Иллирика Данактовна, хм, — замялся Залесский, — я узнать насчёт моего предложения, мой род выкупает Ваши земли и предприятия, а Вы выходите за меня замуж.
Да кто здесь насадил эту ограду из кустов? Где вход⁈ Где мой тесак⁈ Поррву…!
— Но я уже ответила, Филипп Игоревич, не далее, чем неделю назад, — в голосе Лиры послышалось удивление, — мне, конечно, приятно Ваше внимание, «но я другому отдана; я буду век ему верна»*.
— Бросьте, Иллирика Данактовна, — в голосе Залесского послышалось давление, — что может дать Вам этот босяк Туров, кроме позора? вы новости видели? А я и дочку вашу удочерю официально. Если же Вы выбираете среди аристократов, то и здесь мой род один из сильнейших в округе Владивостока. Сильнейших, и богатейших, каким был Ваш род.
Так! Кажется, нашёл вход! Ну, всё, понеслась!
— Вы слишком самоуверенны, граф, — хмуро произнесла Лира и тут же увидела меня.
— С радостью, душа моя, — улыбнулся я ей в ответ, ощущая, как от её взгляда стихает злость, как меня заполняют счастье и нежность.
— Вернулся-таки? — прошипел Залесский, не оборачиваясь ко мне, — это ты зря.
— Почему же? — я обошёл его по дуге и встал рядом с Лирой, опустив ладонь ей на плечо. Любимая тут же прижалась к ней щекой и накрыла своей ладошкой.
— Потому что теперь не только позора оберёшься, но и сдохнешь тут, — выплюнул Залесский.
— Да? — спросил я ровно и слегка сжал плечо Лиры, чтобы она не волновалась, — и кто же это сделает, не ты ли?
— Какая разница, — фыркнул Филька, — ты слишком многим мешаешь, слишком лакомый кусок оттяпал, — он указал глазами на Иллирику.
— Да ты что? — я состроил задумчивое лицо и покачал головой, — что ж, Филь, раз так, то вызывай меня на дуэль и убивай, или ты снова горазд только за чужие спины прятаться?
— Ты что несёшь, Туров? — удивился Залесский, — Какой я тебе Филя, обращайся ко мне Ваше благородие, понял, мичм…?
— Рот закрой унтер, и глазки протри, — оборвал я его, и он аж поперхнулся словами.
