Как кресло скрипнуло под его движением, лейтенант Евгений Аскольдович возмущённо уставился на Разумовского старшего. "Может, не те катакомбы?", задумчиво произнёс Викторович и указал на экран инфопланер. Атмосфера напряжения скрадывала любое движение в здании, где исчезновение трупа гвардейца стало загадкой для всей воинской части....
— А я старше по званию, — не дал опуститься тишине старлей, — и не хочу, ради провокации, сотрясать воздух оскорблениями, потому прошу, Туров, вызовите меня сами.
— Ага, — протянул я. Окинул их взглядом. Заметил в углу, просто офигевшего Родиона и повернулся к любимой.
Я ничего не говорил. Но мои глаза просто кричали:
— Милая, а это кто?
Глава 10
— Ухажёры, — глубоко вздохнула Лира. На лице её отразилось беспокойство, но она, прикрыв на мгновение глаза, взяла себя в руки и натянуто улыбнулась: — говорят, я видная невеста.
— Они правы, — улыбнулся я широко.
Поцеловал любимую в щечку. Чмокнул в носик Вареньку, на руках у Лиры. И обернулся к офицерам.
— И когда же господам угодно провести дуэли?
— Завтра в семь утра, — первым сориентировался лейтенант.
— В семь тридцать, если вы ещё будете живы, — не отстал от него унтер.
— Восемь.
— Полдевятого.
Почти хором ответили мичманы.
— Насколько назначишь, — хмыкнул старлей, — но я бы предпочёл завтра, чтобы до аукциона управиться.
— Ничего себе, — усмехнулся я, — чувствую себя известным Гасконцем.
Поднял руку и стал указывать пальцем на офицеров:
— Принято, принято, — я тыкал в будущих противников, — принято, принято, отказ, — отмахнулся ладонью от старлея.
— Зассал? — хмыкнул старлей, — а в книге, д’Артаньян принял все вызовы.
— А я не говорил про книгу, — улыбнулся в ответ, — про анекдот, где все вокруг не мушкетёры.
Родион в углу фыркнул. Прикрыл рот ладонью….
— Что вы себе позволяете⁈ — первым возмутился унтер, видимо, тоже вспомнил анекдот.
— Господин лейтенант, — перебил я его, и посмотрел на мичманов так, что они проглотили готовые сорваться с губ слова. Затем вернул взгляд на унтера и снова указал на него пальцем: — а где твои манеры? Припёрся ранним утром. Не дал позавтракать. И как тебя называть? Мушкетёром?
— Господин лейтенант, — обрёл голос один из мичманов, но я оборвал его взмахом ладони и продолжил буравить взглядом унтера.
Его лицо залилось красным. Взгляд зашарил по сторонам. Пытался найти поддержку товарищей, но….
Никакие они ему не товарищи, понял я. Мичманы сами потерялись, и сделали вид, что мимо крокодилы, а летёха и старлей лишь ухмыляются. Вот с этими двумя и будет сложней всего. Если те трое молоды, близки к моему возрасту, то эти намного старше. Летёхе лет двадцать пять, а старлею, возможно, все тридцать. Опасные типы. Так, что-то ожидание затянулось.
