Как кресло скрипнуло под его движением, лейтенант Евгений Аскольдович возмущённо уставился на Разумовского старшего. "Может, не те катакомбы?", задумчиво произнёс Викторович и указал на экран инфопланер. Атмосфера напряжения скрадывала любое движение в здании, где исчезновение трупа гвардейца стало загадкой для всей воинской части....
Тянуть, так тянуть, я пожал плечами и вчитался в ордер, а там формулировка обтекаемая, ничего не понятно: подробности закрыты грифом секретности.
— Экономическое преступление? — посмотрел на капитана. — Хищение? Почему детали не раскрыты?"
"— В особо крупном размере, — хмыкнул он и повел рукой в сторону, — пройдёмте, Туров, детали объясню только в допросной, после писи бумаг о неразглашении.
— Секунду, — я приподнял ладонь, останавливая его, — а кто такой Премьер-майор Вягель? Его подпись стоит….
— Военный прокурор из столицы, — пояснил капитан раздражённо, — запрос пришёл оттуда.
— Ещё один момент, — я улыбнулся ставшему «вежливым» обер-офицеру, — почему я Вас не знаю?
— Туров, вы играете с моим терпением, — процедил капитан Герасимов.
— Мы перевелись на Владивосток неделю назад, — пояснил унтер-лейтенант, чем снова вызвал злой взгляд своего дяди.
— Принято, — кивнул я и подумал, как ещё тут задержаться, но пришло ещё одно сообщение от Ерастова.
Дядя Саша предлагал покинуть учебный корпус, и под незаметным присмотром группы Малышева, дойти до здания службы безопасности.
Отстегнул наспинные ножны, достал засапожник, и передал все унтер-лейтенанту. Затем, повернувшись к преподавателю, попросил:
— Аркадий Кириллович, не проводите нас до выхода?
— С превеликим удовольствием, — улыбнулся преподаватель, чем вызвал ещё большее неудовольствие у капитана, — могу и дальше сопроводить.
— А давайте, — махнул я рукой и повернулся к безопасникам: — господа, прошу за мной. Нет? Тогда идите впереди. — И не дав им возмутиться, зашагал из аудитории.
* * *Перемена уже кончилась и начались занятия, поэтому в коридоре оказалось пусто.
Капитан Герасимов с племянником обоггнали меня и возглавили шествие, как только мы вышли из аудитории.
Эхо наших шагов отразилось от стен. Жалобно проскрипел паркет. Каблуки уставных ботинок выбили дробь на гранитных ступеньках лестницы и дежурные морпехи проводили нас взглядами в фойе на первом этаже.
Входная дверь захлопнулась за нашими спинами. Мы вышли на крыльцо учебного корпуса, и я, остановившись меж колонн, огляделся.
