В реанимации терапевт стойко смотрел в окно на Шевченко — человека, который только что почти умер от острой инфекции. Его тело дрожало, а провода и трубки пропитывали его ткань. Японская эпидемия набирала обороты, и каждый день выводило больше пациентов за границу или в могилу. Здесь я позиционировал себя как диагноста, но внутри я ощущал горечь и растерянность, словно копейка, вылетевшая из кошелька больного....
Похоже, «Лекарь Империи 3» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Наконец, с горем пополам, писк аппаратуры стал чуть ровнее. Ритм сердца стабилизировался. Он все еще был здесь. Я отнял руки, чувствуя полнейшее опустошение. Голова кружилась, ноги стали ватными. Вероника, обессиленная, буквально рухнула на стул.
— Что… что с ним такое? — прошептала она.
— Пока не могу сказать точно, — мотнул головой я.
Я ничего не успел увидеть."
"«Сонар» только начал показывать общую картину воспаления, я еще не дошел до очага, как его состояние обрушилось. А теперь… теперь все. Искра потрачена до капли, и «Сонар» просто не запустится.
— Мне нужно дополнительное обследование, — твердо сказал я. — Мне нужно УЗИ.
— Да вот… у нас есть переносной аппарат, — ординатор, кажется, немного пришел в себя. — Можно прямо здесь в палате сделать.
— Круто, как у вас все-таки во Владимире устроено, — я позволил себе мрачную усмешку. — Сразу видно, областной центр. У нас в Муроме один такой аппарат на весь этаж, и то, если повезет.
Ординатор неловко пожал плечами и подкатил к нам аппарат.
Я взял в руки датчик. Теперь оставалось полагаться только на свой старый, «до-магический» опыт. На глаза и руки. Я нанес гель на живот пациента и начал исследование, вглядываясь в мутную, черно-белую картинку на экране.
Петли кишечника, асцитическая жидкость, увеличенная селезенка… Все это было ожидаемо. Но я искал другое. И наконец начал это видеть. Сначала один, едва заметный, неправильной формы контур, спрятавшийся за печенью. Потом второй, глубже, у самой почки.
— Вот оно, — сказал я тихо, не отрываясь от экрана. Вероника и ординатор тут же склонились надо мной. — Вероника, видишь эти темные, неоднородные участки с нечеткими контурами? Это абсцессы. Множественные абсцессы в брюшной полости. Инфекция не просто разлита. Она спряталась в эти изолированные гнойные карманы. И именно из-за них антибиотики не могли добраться до основного очага в нужной концентрации, они лишь временно сбивали общую интоксикацию, не убивая врага в его «крепостях».
У ординатора глаза стали размером с пятирублевые монеты.
— Какая еще операция⁈ — испуганно пролепетал он. — Вы с ума сошли⁈ Он же нетранспортабелен! Да и кто вас к столу пустит⁈ Я… я не позволю!
— А ты и не делай ничего, — я спокойно посмотрел на него. — Просто стой и смотри, как он умирает. Либо бери скальпель и оперируй сам. Выбирай.
Я блефовал, конечно.
